Книга Осколок рая, страница 212 – Крейг Дэвидсон

Как Престон оказался в этом месте? Сколько лет назад? Неужели он провисел здесь почти век? Что это за веревки? Какова была цель этого…

Ш-ш-ш-ш-х-х-х-х!

Мика взмахнул фонариком. Луч света мазнул темноту под подвешенными ногами Огастуса, и Мика взглядом проследил по нему. При первоначальном осмотре он не заметил, что из-под нижнего ребра Престона выходила трубка – белая и сморщенная, как кишки выпотрошенной рыбы. Трубка свисала на пол и исчезала в темноте. Она изгибалась и сжималась, как садовый шланг, а местами вздувалась, как будто через нее проходило что-то более крупное и твердое.

Мика невольно последовал вдоль нее, и… И тут у него кровь застыла в жилах.

Он никогда не был книгочеем, но время от времени с удовольствием покупал дешевые издания в мягкой обложке: «Пирующие мертвецы» – довольно неплохая книжка, «Похитители тел» – тоже… В подобных книгах эта фраза встречалась десятки раз: У него кровь застыла в жилах. Мика не очень разбирался в литературе, но понимал, что это банальное клише, прямо как «вода сквозь пальцы» или «олень в свете фар».

И все же именно это он и почувствовал. Его охватил такой озноб, как будто из него выкачали кровь, поместили в морозильную камеру – и влили обратно в вены. От этого холода перехватило дыхание, кишечник сжался от желания опорожниться.

Трубка тянулась из Огастуса Престона в маленькое тельце. Тельце мальчика. Мог ли это быть Илай Рэтбоун?

Если это был Илай, то в нем больше не осталось ничего детского. Он безвольно лежал на полу; в открытых глазах застыл бесконечный ужас. Трубка («Пуповина, – подумал Мика. – Вот на что это похоже: огромная удлиненная пуповина») расширялась в воронку, которая закрывала рот ребенка. Шланг колыхался на конце, как будто в нем копошились крошечные насекомые. Когда шланг сжался и согнулся, тело Илая беспомощно дернулось, а воздух наполнился ужасным шелестящим и чавкающим звуком.

Отчаянно не желая этого, но и не в силах остановиться, Мика двинул луч фонарика по телу Илая. Рука мальчика была переплетена с рукой маленькой девочки – Эльзы Расмуссен? Кто бы это еще мог быть… Их сцепленные кисти превратились в покрытый карбункулами комок. Девочка была точно так же приплавлена к мальчику, лежавшему позади нее, а тот мальчик – к другому мальчику, а он – к еще одному, и еще, и, возможно, еще к десяти после этого. Их тела, словно тряпичные куклы, были спрятаны в глубине сводчатого ящика, соединенные между собой с помощью какой-то отвратительной алхимии. Илай выглядел хуже всех, Эльза – чуть получше, а двое следующих за ней мальчиков – немного лучше ее. Как будто что-то питалось ими по очереди: сначала Илаем, теперь совсем истощенным, после – Эльзой, и только затем шли двое мальчиков, которые выглядели как братья.

Последние пополнения выглядели относительно нетронутыми. Мика рассматривал пищевую цепочку, причем в самом буквальном смысле этого слова.

Дети позади двух мальчиков были еще одеты. Их глаза оставались открытыми – зрачки сузились, когда луч фонарика коснулся их, – но тела были неподвижны. Дети не произносили ни слова, как будто им ввели парализующий токсин гигантского паука. Мика поднял луч фонарика, чтобы окинуть взглядом верхние уровни пещеры, ожидая увидеть огромного кровососа, свисающего с потолка и нетерпеливо карабкающегося к нему по мотку паутины толщиной со стальной трос. Но там были только красные веревки, которые поднимались, чтобы прикрепиться к скале.