Книга Осколок рая, страница 172 – Крейг Дэвидсон

Но во время учебы в начальной школе Эбенезер слишком часто становился именно добычей. Первоклашки окружали его на песчаной площадке после уроков – восемь или десять мальчиков, все белые – и осыпали оскорблениями. Вскоре дошло и до физического насилия. Когда на третий день Эбенезер вернулся домой с разбитым носом, его тетя приняла меры.

Она сняла мясницкий фартук, подол которого был пропитан свиной кровью, и, несмотря на сопротивление Эба, прижала фартук к его лицу.

— Понюхай это! – Она держала ткань, не давая Эбу высвободиться. – Ты что, свинья, мальчик? Ты мясо?

Наконец она отпустила его. Он глубоко вздохнул и настороженно уставился на тетю, подозревая, что та снова набросится на него.

— Или ты сделан из более прочного материала, Эбенезер? Ты должен бороться, иначе ничего хорошего тебя не ждет.

— Так что мне делать?

— Завтра будешь сопротивляться. Пока не потеряешь сознание, если придется. – Она взяла его лицо в свои мозолистые ладони. – Если ты прогнешься перед ними сейчас, если позволишь им запугать себя, то привыкнешь к ощущению ярма на своей шее.

На следующий день, когда его мучители собрались на песчаной площадке, Эбенезер сказал: «Отлично, ребята. Давайте подеремся». На его стороне никого не было; учителя, должно быть, уже знали о том, что происходит, но никто из них не вмешался. Это укрепило Эбенезера в мысли о том, что его удел – быть одиноким. Раз уж изоляция должна стать неотъемлемой частью существования, то надо научиться функционировать в этом холодном кругу.

Первым на него бросился жирный сын местного банкира с одутловатым лицом. Эбенезер сжал руку в кулак, нанес ответный удар – и, к своему удивлению, обнаружил, что он быстрее и намного сильнее своего противника. Удар толстяка причинил ему не больше вреда, чем укус комара, в то время как его собственный кулак врезался в толстую довольную физиономию с мясистым чмоканьем. Мальчик отшатнулся со сдавленным криком. Эбенезер сполна воспользовался своим преимуществом, раздавая увесистые тумаки окружавшим мальчишкам. Даже тем, кто никогда его и не бил, а просто стоял и смотрел со стороны забавы ради.

«Не буди лихо...» – думал он, нанося яростные удары наотмашь по белым лицам с широко раскрытыми глазами. Ему начали давать сдачи – сильно, неоднократно. Но на этот раз вместо того, чтобы поджать хвост, он рвался в бой снова и снова, выкладываясь на полную катушку и полагаясь на свою способность стойко терпеть сильнейшую боль, в то время как его противники один за другим начинали плакать и убегали.

Тем вечером он доковылял до дома, пошатываясь. Нос сломан, костяшки пальцев разбиты, синяки под обоими глазами. Он несколько дней не ходил в школу. Тетя ухаживала за ним, пока он не выздоровел. Даже она, казалось, была поражена тем, как сильно его покалечили… Когда Эб вернулся в школу, его больше никто не трогал.

— Ты больше никогда не будешь бояться, – гордо сказала тетя Хейзел. – Ты никогда не будешь свиньей.

И правда. С того дня он стал мясником. И был им до той самой ночи несколько дней назад, пока не увидел мальчика с серыми, как слизни, глазами, покрытого тараканами. Затем – впервые за двадцать с лишним лет – Эб почувствовал лезвие у своего горла. Он снова был свиньей, и его сердце наполнилось тем всепоглощающим страхом, который он так упорно пытался изгнать.