Книга Осколок рая, страница 129 – Крейг Дэвидсон

Под гипнозом почти парализующего ужаса Нейт отступил от окна и бросился к отцу.

— Папа! – Он вновь обрел голос. – Проснись! Проснись!

Нейт вцепился в шею отца и затряс его изо всех сил. Если бы это не помогло, он готов был впиться зубами отцу в плечо – что угодно, лишь бы разбудить его.

— Ш-што такое? – сонно пробормотал отец.

— Вставай! ВСТАВАЙ!

Реджи сел. Страх в голосе Нейта, должно быть, проник в его затуманенный мозг.

— Ты чего, Нейт?

— Иди посмотри, – выдохнул мальчик, ухватившись за руку отца. – Пожалуйста. Быстрее!

— Нейт, да что с тобой?

Отец смотрел на него с выражением растерянного безразличия. Реджи всегда зависел от чужого мнения. После того как он чуть не умер, он постоянно стал употреблять фразы вроде «На все воля Господа». А в последнее время он вообще выглядел так, словно происходящее вокруг его совсем не интересовало. Нейта это ужасно бесило: отец, получается, оставил мозг у ворот Маленького Рая, вынуждая Нейта самостоятельно принимать решения, как взрослого.

— Вставай!

Неохотно повинуясь, отец последовал к окну. Илай и остальные уже почти скрылись из виду, уходя в расширяющийся зев темноты.

— Смотри! – сказал Нейт, указывая на них.

Отец проследил за его пальцем. Его взгляд как-то странно изменился. Глаза стали какими-то мыльными и втянулись в глазницы, как голова черепахи в панцирь.

— На что мне смотреть?

Его голос, казалось, доносился не изо рта, а из угла хижины. Нейт посмотрел на него, боясь и не веря своим ушам.

— Это Илай, папа. Илай, Эльза Расмуссен и Редхиллы, Элтон и Билли. Разве ты не видишь их, папа? Они же прямо вот рядом.

Его отец рассмеялся – так обычно смеются, когда пытаются найти юмор в том, что совсем не смешно: в автокатастрофе, публичной казни или желтом иссохшем теле, вываливающемся из гроба на похоронах.

— Там ничего нет, Нейт. Тебе показалось.

Отец не смотрел на него. Неверие Нейта переросло в ужас, когда его разума коснулось зловещее осознание.

Либо отец на самом деле не видит того, что видит Нейт, потому что какая-то часть его мозга, защищаясь, вычеркнула из поля его зрения четырех жутких детей…

Либо – и это пугало во сто крат больше – он их видел, но из страха, из своей природной трусости отказывался это признать.

— Ну папа. Пожалуйста…

— Там ничего нет, – произнес отец, как робот. – Ни-че-го.

Внутри Нейта что-то сломалось. Он чувствовал себя таким одиноким, словно находился в самом отдаленном уголке Вселенной, в точке, где умер весь свет.

— Возвращайся в постель, Нейт. Ты очень глупо себя ведешь.

Отец повернулся – Нейт почувствовал, что его тело напоминает туго свернутую пружину, которая вот-вот сорвется – и взъерошил волосы Нейта. Его пальцы были жесткими, а ногти слишком длинными, как будто голову Нейта скребли острыми прутьями. Затем Реджи лег в кровать и повернулся спиной к сыну.

Взгляд Нейта метнулся к окну. Илай и остальные исчезли, но он что-то разглядел в этой темноте. Смутные очертания.

Фигуру. Слишком высокую, чтобы быть человеческой. Длинноногую и длиннорукую, с огромным животом. Она тряслась и крутилась, явно веселясь. Более мелкие фигуры, ростом с детей, танцевали вокруг нее. Ночную тишину прорезала диссонирующая мелодия флейты.

Большая фигура отступила в лесную тьму. Маленькие последовали за ней.