Книга Осколок рая, страница 128 – Крейг Дэвидсон

«Стоит увидеть подобных личностей, и ты сразу понимаешь, что с ними что-то не так», – объясняла она.

Илай Рэтбоун стоял там совершенно голый. Его кожа была белой, как меловая пыль, которой посыпают дорожки на бейсбольном поле. Он неестественно сиял, как те глубоководные рыбы, чьи тела излучают свет. Илай был настолько худым, что Нейт мог разглядеть каждое его ребро, даже то короткое в самом низу. На месте головы красовался череп, обтянутый луковой кожицей. Его руки стали намного длиннее – настолько, что он теперь напоминал орангутанга. А еще Нейту казалось, что Илай не столько ходит, сколько парит в воздухе.

Илай призраком пронесся по территории комплекса под мерцающим светом фонарей. Под его ногами клубились тени – казалось, что они колышутся от сильного напряжения, как скопление крошечных сгустков тьмы.

Вновь послышались звуки флейты. От каждой ноты волоски на затылке Нейта вставали дыбом. Как же он сожалел, что проснулся! Он чувствовал себя таким беспомощным, таким расстроенным – от мысли, что его, как и остальных жителей Маленького Рая, жестоко обманули. Он не знал, как именно описать это чувство, но ощущал себя точно так же, как животное, попавшее в капкан, когда оно слышит приближающиеся шаги охотника.

Илай повернул голову и пристально уставился на Нейта. Глаза Илая были черными как смоль. Нейт почувствовал себя совершенно голым, как будто его тела коснулся луч мощного прожектора. Илай улыбнулся. Зубы у него во рту отсутствовали. Кожа обвисла. Это была улыбка очень старого младенца.

Илай скрылся из виду за углом хижины, в которой жила семья Расмуссен – Джон, Анна и их дочь Эльза. Эта девочка подружилась с Нейтом в тот же день, когда он появился в Маленьком Раю. Но их дружба закончилась, как только она начала играть в игры, придуманные Илаем и братьями Редхилл. Все эти дети постепенно становились жестокими. Как будто среди них распространилась какая-то болезнь – и в итоге они все заразились.

Он простоял у окна несколько секунд, затем подошел к кровати отца.

— Папа, – позвал он. – Просыпайся.

Он потряс отца. Глаза того оставались закрытыми, выражение лица не изменилось.

— Папа, проснись, ну пожалуйста.

Отец, что-то пробормотав, перевернулся на спину. Нейт вернулся к окну. Над Маленьким Раем нависла непроглядная тьма. Ничто не двигалось. Ни одно насекомое не жужжало вокруг сторожевых фонарей. А затем…

Они показались со стороны дома Расмуссенов.

Первым шел Илай Рэтбоун, за ним Эльза Расмуссен. Затем мальчишки Редхилл, Элтон и Билли. Они шли рука об руку. Эльза была одета в пижаму с узором из зонтиков. Билли и Элтон – в одно только нижнее белье, и оголенные участки тел были покрыты гусиной кожей. Они не шагали, а скорее скакали, словно играли в какую-то игру.

Раз-два, скачу к моей Лу, скачу к моей Лу, моей дорогой…^[16]

Они вышли на освещенное пространство. Не просто держась за руки – их кожу расплавили, как палочки воска, разогретые с помощью зажигалки, а затем прижали друг к другу. Уродливое месиво плоти спеклось в узлы. Они бежали, ведя за собой Илая, к тому месту в заборе, где темнота стекалась в узкую щель.

Как по команде, они повернули головы в сторону Нейта. Его пах напрягся, а затем там будто что-то взорвалось. Маленькие паучки ужаса забегали вверх и вниз по телу, превращая колени в желе и пронзая кончики пальцев булавками и иголками.