Онлайн книга «Осколок рая»
|
На дальней стене были нацарапаны слова. Каждая буква была глубоко прорезана в доске, будто кто-то отчаянно долбил дерево перочинным ножом или другим острым предметом. Почему 6 боится 7? 789! 789! — Это загадка, – сказал Мика. – Шестерка боится семерки, потому что семерка съела девятку[14]. Они прошли между койками. В изножье каждой стояли старые ящики для обуви с потрескавшимися кожаными защелками. Минерва открыла один. Внутри лежала оловянная игрушка – аист в шляпе. Когда она завела аиста ключиком, тот ожил. Сначала наклонил голову, затем его длинный клюв открылся, и на языке аиста оказался запеленатый младенец. Большая часть лица младенца была покрыта ржавчиной. Ключ повернулся. Клюв аиста захлопнулся над младенцем. Минерва перевернула игрушку. На ее подставке была выбита надпись: Игрушки «Гели 1870». По позвоночнику пробежала волна неприятных ощущений. Она положила игрушку обратно в ящик, не желая ощущать кончиками пальцев ее металл – теплый и жирный, как будто он совсем недавно побывал в детских липких руках. Мика осмотрел несколько других ящичков. Одни были пусты, в других остались скудные пожитки: заплесневелые Библии, распятия, стеклянная банка, наполовину заполненная шариками, кукла из сплетенных в косы волос. Вещи, которые мальчикам, спавшим когда-то на этих кроватях, разрешалось привозить с собой в школу (а может, они их проносили тайком). — Сколько мальчиков здесь было, как думаешь? – пробормотала Минерва. — Трудно сказать, – ответил Мика. – Десять. Двенадцать. Где-то так. — И они согласились поехать в такую глушь? — Лучше, чем тюрьма. — Поверю на слово. Они снова вышли на залитую послеполуденным солнцем ровную площадку за жилым корпусом. Возле заколоченного колодца стоял металлический плуг, в который впрягали волов. Неподалеку от колодца Минерва заметила в зарослях сорняков два приземистых металлических ящика размером примерно с гробы. Они тоже местами проржавели, хотя металл был довольно толстым. — А это что за хрень? Минерва пересекла поляну и приблизилась к ящикам. У каждого из них была дверца сбоку. Она подняла защелку одной из них, встала на колени и заглянула внутрь. Мика подошел ближе и остановился за ее спиной, молча наблюдая. Минерва почувствовала запах мокрой от дождя стали и чего-то древнего, чудом сохранившегося… почти первобытного. Женщина опустилась на четвереньки и засунула голову и плечи внутрь ящика. Там на металлических стенках острыми полевыми камнями были нацарапаны слова, говорившие об отчаянии и беспомощности: «ПОМОГИТЕ», «ВЫПУСТИТЕ», «ПРОСТИТЕ» и «УМОЛЯЮ». Очень много «УМОЛЯЮ». И все. Почти все… Были еще два чередующихся слова, выцарапанные в левом нижнем углу с ужасающей аккуратностью. ПЛОТЬ. ЗВЕРЬ. ПЛОТЬ. ЗВЕРЬ. ПЛОТЬ. ЗВЕРЬ. Она вылезла из жуткого ящика. Господи, ни в одной точке мира такое не могло быть законным! Но это место находилось в лесной глуши, так что о происходившем тут и знать-то, по сути, никто не мог. Мика вгляделся в ее бледное лицо. — Время было совсем другое… — Чушь собачья, – прошипела Минерва, дрожа от ярости. – Человечность была присуща людям всегда. Только монстр сделал бы такое с детьми. Они прошли к другому большому зданию, которое оказалось столовой; та сохранилась так же неплохо, как и жилой корпус. Стулья и столы были на местах; в кухонных шкафах стояли банки с консервами – половина из них лопнула, но это было так давно, что вонь уже не чувствовалась. От содержимого, чем бы оно ни было, остались лишь пятна, окаменевшей коркой покрывающие полки. Животные до этих банок не добрались. Даже следов насекомых не было. Банки просто полопались от времени. |