Книга Имя мне Месть, страница 38 – Евгений Фронтикович Гаглоев

– Почему ты уверен, что храм не разграбили после твоего ухода?

– Он проклят, и местные жители не смеют туда заходить, сир. Никто не поднимается на скалу без дозволения тамошних священнослужителей. О нашем походе никто не знает. Мы проникли в храм с величайшей осторожностью, под покровом ночи.

– Ну хорошо, ты меня убедил, – пробормотал я, к собственному удивлению. – Мы отправимся в храм. Ты поведешь нас, а я соберу команду из самых преданных и надежных людей. Твоей наградой станет золото из этого храма. Возьмешь столько, сколько сможешь унести. Но если твой рассказ окажется ложью, живым ты с этих гор не спустишься.

– Согласен, – радостно закивал Бонифас, и я еще раз убедился, что он не лжет. – Вполне справедливое условие. Даже не знаю, как вас благодарить, сир.

– Золото и те диковинные устройства, о которых ты говорил, станут моим вознаграждением.

После нашего разговора Бонифас заметно воодушевился. Я опасался, что мне еще не раз придется об этом пожалеть, но, по крайней мере, старик свято верил в то, о чем говорил.

Итак, через неделю сборов мы отправились в путь…

Далее в подшивку было вложено несколько ксерокопий страниц, исписанных красивым почерком на французском языке. Перевод отсутствовал; видимо, информация здесь была не слишком интересна. Судя по датам и заметкам на полях, аббат Гибур описывал путешествие своего деда с указанием всех встречных портов, куда заходил корабль во время путешествия. Роман увидел различные координаты, широту и долготу, а также перечень городов, где команда корабля делала запасы воды и провианта.

Наконец перевод возобновился.

…И вот древний величественный храм предстал перед нами во всей красе. Действительно, казалось, что его могучие серые стены произрастают прямо из скалы. Я много раз слышал описания Бонифаса, но и представить не мог всей этой мрачной грандиозной красоты. Стоял дикий холод, от пронизывающего ветра невозможно было укрыться, и мы страшно замерзли. Наши ноги утопали в глубоком снегу, несмотря на эти странные приспособления, которыми поделились с нами местные жители. Приспособления походили на короткие широкие доски, привязанные к обуви с помощью тонких веревок.

– Повезло, что сейчас лето, – трясясь от холода, проговорил Бонифас. – Местные жители уверяют, что зимой снега еще больше и храм почти не виден под его толщей. Вход в святилище невозможно отыскать, пока снег не сойдет, но сейчас мы быстро его найдем.

– Так вы все же общались с местными? – спросил я. – Ты же говорил, что для них даже упоминание этой горы – табу?

– Табу, – кивнул Бонифас. – Но за хорошую плату некоторые готовы навлечь на себя гнев любых богов!

Моя команда встретила его слова громким смехом.

Когда нам наконец удалось пробраться внутрь обледеневшего святилища, у входа, под огромной каменной аркой, было обнаружено скорченное тело какого-то бродяги. Оно заиндевело так, что казалось стеклянным. Это был один из головорезов из отряда Бонифаса, которого он сам и прикончил, чтобы тот не прирезал его.

Позже мы нашли еще несколько тел бедняг, которым было суждено остаться здесь навсегда, застыв окровавленными ледяными статуями. Мы не собирались отдавать им последние почести, так что наверняка они лежат там по сей день. Велика честь возиться с этими отбросами! Но само наличие тел лишь подтверждало, что местные – глупые дикари, обернутые в шкуры убитых ими животных, – и правда сюда не ходят, считая вершину горы местом священным и про́клятым одновременно. Рядом с телами лежали сумки, набитые золотом, полностью покрытые инеем.