Книга Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2, страница 185 – Шуан Мэйхуа

— Когда ты родился, я дала тебе имя вместо твоей матери: Вэй – как узурпатор, и Юань – начало^[27]. Ты стал источником всех наших проблем. Ты помешал всем нашим планам, даже будучи еще не рожденным. Хотя в запылившихся свитках ты и значишься под иероглифами начало величия Ю Вэйюань, на деле это лишь притворство – как и все твое существование.

Ю Вэйюань почувствовал, что действие яда постепенно ослабевает, и он может говорить. Хотя слова давались ему с трудом, он не сдержался:

— Если это так… – тихо выдохнул он. Язык заплетался. – Почему ты не убила меня?

Чжоу Лань расхохоталась:

— А кто сказал, что я не пыталась это сделать? Как ты думаешь, почему у твоей матушки начались преждевременные роды?

— Ты… – Ю Вэйюань запнулся, не желая произносить вслух то, о чем начал догадываться. – Нет.

— Да. Ха-ха-ха. До нас дошли слухи, что она любила одного демона, который решился примкнуть к армии Ван Чэна. Еще тогда, чтобы опровергнуть эти слухи, Цзюнь-ван Ван Чэн избавился от этого демона. Но мы, женщины, более проницательны, чем мужчины. Особенно если это касается таких трепетных чувств, как любовь. Изначально я думала, что этот ребенок от порочного зачатия и не стоит внимания. Жизнь его оборвется сама. Но что-то пошло не так. Уже настал пятый месяц, а живот этой девчонки становился только больше. Тогда мне и пришлось вмешаться. И в этом мне способствовал один придворный лекарь. Когда я рожала Гай-эра, он заметил, что это были мои первые роды. Тогда лекарь Цзянь Чжун и понял наш многолетний обман. А потом я уговорила его назначить императрице лечебные настойки от затянувшейся бессонницы. Так Ван Су самолично, из рук врачевателя, принимала лекарство, которое должно было вызвать преждевременные роды. Но, кажется, этот старик дурил меня, потому что с Ван Су ничего не происходило на протяжении многих недель. – Чжоу Лань прикрыла глаза. На ее лице расцвела радостная улыбка. – Но потом, наконец, этот день настал – и поспособствовал этому мой племянник Бай-эр. Кто бы мог подумать, что этот ребенок оскалит клыки так рано. Хватило же ему ума подмешать в сладости яд. Вот только императрица по доброте душевной разделила десерт с моим сыном. Тогда меня не было рядом. Была лишь настоящая Чжоу Линь. Когда Гай-эр начал задыхаться и у него изо рта пошла пена, все сразу поняли, что что-то не так. Кто бы осмелился винить ребенка? К тому же наследника. Все подумали, что это мать его надоумила, настроив против императрицы.

Ю Вэйюань прикрыл глаза, и его ресницы затрепетали. Пусть он никогда не испытывал теплой душевной привязанности к своей родной матери и уже привык жить без нее, но слушать о том, как его матушка покинула этот мир на самом деле, было, мягко говоря, неприятно. Именно сейчас, услышав всю правду, Ю Вэйюань пожалел о том, что тогда проткнул Ю Байху между шестым и седьмым ребром, а не пронзил его сердце или горло. Какой же Ю Байху лицемер. Сколько же злости и ядовитой враждебности. Получается, Ю Байху был способен убить не только его, думая, что Ю Вэйюань действительно его брат, но и был готов убить беременную женщину и младенца, еще не родившегося на свет. Ю Байху всегда был таким гнилым? Почему? Он ведь тоже был ребенком. Почему Ю Байху так жаждет этой власти?

Ю Вэйюань не мог говорить много. От нахлынувших эмоций ему стало только сложнее. Он коротко спросил, почти шепотом: