Книга Трон сломленных богов, страница 94 – Эмбер Николь

Ксавье повернулся ко мне, его глаза сверкали.

— Почему ты нам лжешь? От нее пахло так же, как и от той, которая приняла облик Имоджин. Мы знаем, что ты и об этом солгал.

— Самкиэль, серьезно? – застонал Винсент.

— Не сейчас, – рявкнул я Винсенту.

Я не спал – не помню, как долго, – и это начало проявляться.

— Нет. Это не имеет значения, потому что после того, что она сделала с Кэмероном, она труп. –   Ксавье снова повернулся к своему раненому другу.

— Спасибо, приятель, – отозвался Кэмерон.

— Ты не будешь к ней прикасаться. Конец дискуссии, – сказал я, подходя к Ксавье, стоявшему у кровати Кэмерона.

Мои глаза впились в Ксавье – я хотел, чтобы он понял, что я серьезен в каждом своем слове. Он заерзал, когда татуировки на моих руках и лице вспыхнули, – серебряные линии пульсировали в такт с моим раздражением. Я прижал руки к животу Кэмерона, и тот тихо застонал. Из моих ладоней лилась энергия, свет в комнате мерцал и гас.

Ксавье фыркнул, на его лице мелькнуло замешательство.

— Ты серьезно защищаешь это существо?

— Она не существо.

— Удачи в попытке встать между ними. – Винсент закатил глаза и скрестил руки на груди.

Я проигнорировал его комментарий, сосредоточившись на ране Кэмерона. Он встретил мой взгляд, стиснув зубы от боли.

— Самкиэль, что происходит? Теперь мы их защищаем?

Винсент сделал шаг вперед, обогнув Ксавье. Логан продолжал молчать.

— Ее нужно уничтожить, Самкиэль.

— Нет.

Свет в моих ладонях померк, татуировки погасли, электричество в комнате вернулось в норму. Кэмерон поправил рубашку и поморщился, усаживаясь на белую больничную койку.

— Нет? – Винсент закатил глаза и всплеснул руками. – Сколько еще трупов понадобится, чтобы ты пришел в себя? Дианна убила бесчисленное количество людей и не собирается останавливаться. Посмотри, что она сделала с Кэмероном и остальными. Думаешь, она не захочет большего?

— Я сказал «нет».

— Боги. Почему это так сложно? У тебя были тысячи любовниц. Что делает ее такой особенной?

По комнате пробежал разряд электричества, и все пригнулись. Аппараты и лампы заискрили, и палату окутала темнота.

— Следи за своим чертовым ртом.

Голос был не моим – словно какая-то темная, незнакомая даже мне самому сторона моей личности взяла верх.

Винсент судорожно сглотнул, но промолчал.

Все взгляды сосредоточились на мне. Комната казалась слишком маленькой и тесной. Мне нужно было уйти. Напряжение нарастало, барабанный бой в моей голове возобновился. Я не хотел никому навредить. Я ценил этих людей. Они были моими друзьями, моей семьей. Я покачал головой, глядя на Винсента, и двинулся к двери.

— Перестань от нас отстраняться, – сказал Винсент, на этот раз не повышая голоса. – Почему ты не можешь просто рассказать нам правду? Помоги нам тебя понять.

Я остановился. От медицинских аппаратов поднимался дым. Я сделал один вдох, затем другой.

— Это не она.

— Ты уверен, что знаешь ее настоящую? Сколько вы двое знакомы? Несколько месяцев? – сказал Винсент.

— Да, несколько месяцев. Месяцев, проведенных вместе, с утра до вечера. Вы не знаете ее так, как знаю я. Ей больно, и она убита горем.

Я повернулся и увидел полное и абсолютное осуждение на их лицах.

— Знаешь, много веков назад ты бы с легкостью решил эту проблему. Какой-то зверь взбесился, а значит, он должен быть уничтожен. Как думаешь, допустил бы Унир столько смертей, страданий и хаоса?