Книга Трон сломленных богов, страница 343 – Эмбер Николь

— Они вместе, ты знаешь? Во всех смыслах. Все это их не разлучило. Напротив, это сделало лишь сильнее.

Я почувствовал, как деревянные перила треснули под моими когтями.

— Если они завершат третий акт и скрепят узы, она…

— Уходи, Винсент, прежде чем я сделаю что-то, о чем могу пожалеть, – прорычал я, чувствуя, как рядом со мной появился Роккаррем.

Винсент кивнул и покинул балкон. Я столкнулся с Роккарремом, стараясь сдержаться, чтобы не разорвать его на куски и не уничтожить все, над чем мы так долго работали. Ревность, горячая, ослепляющая и жестокая, пронзила все мое существо.

— Ты знал? Ты сказал, что ее обращение это предотвратит. Что убийство ее лживой сестры это предотвратит. Ты вообще понимаешь, как…

— На ее пальце нет знака. Ты реагируешь как капризный ребенок. – Все шесть его глаз широко открылись. – Я видел множество вариантов, но их связь была наименее вероятным из них. Время покажет.

Я зарычал, клыки вылезли наружу.

— Если Орден не может…

— Орден получит то, чего он желает, – прервал Роккаррем. – То, чего желаете вы все. Смерти Самкиэля.

Я отпустил перила, и на людей внизу посыпались маленькие куски дерева. Музыка достигла своего крещендо^[10] и стихла, на несколько секунд погрузив зал в тишину, после чего толпа внизу встала и разразилась аплодисментами. Женщина низко поклонилась, и занавес закрылся.

Я перевернулась и протянула руку, но обнаружила, что кровать пуста. Нахмурив брови, я села.

— Самми? – позвала я, но ответа не последовало.

Я сбросила одеяло и встала, шлепая босыми ногами по полу. Неужели он уже ушел к Высшему и не попрощался?

— Самми? – позвала я еще раз, схватив халат и накинув его на голые плечи.

Я спустилась по лестнице и направилась в гостиную, но и там было тихо. Затем я проверила кухню и комнату, которую он использовал в качестве кабинета. Ничего. Я обхватила себя руками и пошла обратно в гостиную, но вдруг замерла – фотографии на каминной полке вибрировали.

Я подошла ближе и увидела, что они не просто вибрировали. Они таяли в воздухе. Я сделала шаг назад, наткнувшись на кого-то позади себя. Комната мерцала и расплывалась.

Я отступила в сторону и обернулась. На меня смотрела Габби, ее рубашка была забрызгана краской.

Я была в нашем с ней доме. Только на этот раз он представлял собой полную и абсолютную катастрофу. Мебель лежала на полу, разломанная на части, повсюду валялись осколки стекла. Казалось, будто через дом пронесся торнадо.

Я сглотнула и спросила ее:

— Что ты делаешь?

— Чиню трещины. Мы сломаны.

— Что?

Она проигнорировала меня и продолжила напевать какую-то песенку, проводя кистью по большой трещине в стене. Тогда я увидела, что во всем доме нет ни одной целой стены. Меня охватило беспокойство.

— Если мы не сможем открыть дверь, то не сможем заделать трещины, – бормотала она, водя кистью, – и наступит конец света.

— Что? – Я покачала головой. – Я не понимаю, что это значит.

Она напевала песенку из нашего детства.

В дальнем углу комнаты пульсировал сгусток тьмы. Он вырос с тех пор, как я была здесь в последний раз, и распространился по дому, словно раковая опухоль. Он дышал, и я чувствовала, как его дыхание касается моих волос.

В конце коридора, около кухни и стены, где мы вырезали наши инициалы, из-за двери пробивался слабый свет. Я отвернулась от Габби, желая увидеть, что находится за этой дверью. Остановившись перед ней, я потянулась к ручке, но остановилась. Беспокойство нарастало.