Книга Трон сломленных богов, страница 342 – Эмбер Николь

— Тебе нравится музыка, Роккаррем?

Судьба лишь пожала плечами. Его костюм был точной копией тех, что носили большинство присутствующих здесь мужчин.

— Иногда вибрации приятны, а иногда нет.

Суетливые смертные направлялись к своим местам, и оркестр начал готовиться к игре. В руках музыкантов были разнообразные духовые, смычковые и ударные инструменты, но моим фаворитом была женщина, сидящая примерно в тридцати футах ^[9] от меня. Она перебирала струны лиры. Я стоял на балконе, позади меня ходили смертные в костюмах и галстуках. Учитывая, сколько всего произошло за последние несколько месяцев, гала-концерт оказался масштабнее, чем я ожидал. Я поправил тонкую кружевную маску на лице. Она почти не отличалась от масок остальных гостей на вечере. Сегодняшней тематикой был маскарад. Я скрестил руки на груди, пиджак сбился на плечах. Свет потускнел, и на сцену вышел смертный, чтобы объявить начало первого акта.

— Ты опоздал, – сказал я, чувствуя, как он остановился позади меня.

— Я приехал так быстро, как смог.

Заиграла медленная музыка – оркестр начал свое выступление.

— Хм, – сказал я, поворачиваясь к нему лицом. – Отличный костюм, Винсент.

Винсент подошел ко мне, такой же напряженный, как и тогда, когда впервые согласился на меня работать. Он коротко кивнул Роккаррему, но тот его полностью проигнорировал. Винсент молча наклонился вперед, вцепившись в перила.

— Какой смысл выходить из укрытия, когда тебя все ищут.

Я не обратил внимания на его слова и повернулся к оркестру. Блондинка начала свое соло, перебирая струны лиры.

— Я никогда не понимал музыку, пока не приехал на Онуну. Наверное, лира – одна из моих любимых вещей в этом мире, – сказал я, кивнув на женщину. – Боги, какие звуки издает этот инструмент! Иногда мне кажется, что смертные не способны оценить его по достоинству. Конечно, люди знают его название, но не понимают, на какие восхитительные вещи он способен.

— Это очередная метафора?

Я хлопнул его рукой по плечу, и он вздрогнул. Я развернул его к себе.

— Больше никаких метафор, приятель. Финальный акт вот-вот начнется, и вы мне нужны.

Он кивнул.

— Все готово. Пожиратели снов внесли свой вклад, посеяв семена свободы в их умах.

Я грубо сжал его плечо, его кости почти захрустели под моими пальцами. Он снова вздрогнул.

— Хорошо. Хорошо. Мне нужно, чтобы они разделились. Тогда мой план сработает.

— Что с ними произойдет? Потом?

Я улыбнулся и повернул голову, чтобы снова посмотреть на играющую женщину.

— Ты знаешь, что произойдет. Не притворяйся дураком. Тебе не идет.

— Будет больно?

Я взглянул на него, ухмыльнувшись.

— Только не говори, что у Винсента, лидера Онуны и Руки, внезапно ушла душа в пятки.

Его челюсть напряглась.

— У меня нет выбора.

— Ты чертовски прав, у тебя его нет. Ты работаешь на нас. Вот и все. Не задавай мне вопросов о так называемой семье, которую ты предаешь. Это не твоя забота.

Я дважды хлопнул его по руке и улыбнулся.

Винсент молчал, наблюдая за представлением внизу.

— Об этом я и думал. Мы оба знаем, что, как только миры откроются, ты пожалеешь, что когда-либо имел отношение к Самкиэлю.

Винсент кивнул и отступил назад, поправляя куртку.

— Я позабочусь о том, чтобы их разлучили.

— Хорошо.

Музыка заиграла, и я повернулся обратно к оркестру, ясно давая понять, что это конец разговора. Я услышал, как Винсент сделал несколько шагов ко мне и остановился.