Книга Трон сломленных богов, страница 108 – Эмбер Николь

В ванной воцарилась тишина.

— Больше этого нет. – Мой голос понизился, глаза наполнились слезами. Я ткнула ногтем в этикетку на бутылке и продолжила, разговаривая, по большому счету, сама с собой: – Единственный человек, который действительно любил меня, который заботился обо мне, который был готов пересечь океаны и сразиться с монстрами, чтобы спасти меня, исчез. Теперь я по-настоящему одинока. Именно об этом напомнил Каден, когда показал мне Самкиэля. Он вернул свою семью, а я потеряла свою.

Его голос был подобен шепоту на ветру.

— В этом ты ошибаешься. Тебе еще столько всего предстоит сделать и увидеть. Ты только начала свой путь.

Я закатила глаза, снова погружаясь в ванну. Наклонив бутылку, я сделала очередной глоток.

— В твоих словах обычно нет логики.

— Если позволишь, я дам тебе один совет.

Я вздохнула, приподняв бровь.

— Давай.

— Я бы посоветовал тебе быть осторожнее с теми, с кем ты проводишь свободное время. Боги, как и Иг’Моррутены, очень территориальные существа. Проще говоря, твои попытки утопить свое горе в половых связях, чтобы стереть память о Самкиэле, тщетны. Его это не остановит. Он видит тебя настоящую. Я не удивлюсь, если он способен чувствовать твою боль.

— Я не делала этого со времен Мэлоуна в том дурацком отеле, – сказала я, закусив нижнюю губу. – Какое-то время это помогало мне справиться. Помогало заполнить пустоту, которая образовалась в моей груди с того момента, как ее не стало. Но мне нужно беречь свою энергию на будущее. Пришло время сосредоточиться и не тратить силы на жалких смертных, которые ни на что не способны.

— Ах, – сказал Реджи. – И нет никакой иной причины?

— Какой, о мудрый?

— Возможно, твои чувства к Самкиэлю намного сильнее, чем бы тебе хотелось?

Мои губы искривил рык:

— Я ничего не чувствую.

— Твоя реакция говорит об обратном.

Я закрыла глаза, не желая на него смотреть. Реджи был прав, но не во всем. Что бы я ни делала, я чувствовала себя все более и более опустошенной. Что-то во мне болело – что-то глубокое, одинокое и злое. Я пыталась задушить это чувство, надеясь, что однажды оно задохнется. Тем не менее, каким бы мерзким манипулятором ни был Каден, его слова что-то во мне задели. Увидев Самкиэля и Имоджин вместе, я поняла, что мне стало больно, – пусть это и противоречило здравому смыслу.

— Кроме того, я надеюсь, ты понимаешь, что в Потустороннем мире помолвка имеет несколько иное значение.

Разумеется, Реджи снова попал в цель.

— Мне все равно, – сказала я со вздохом, открывая глаза.

Он кивнул в сторону бутылок, валяющихся на полу ванной:

— Это тоже говорит об обратном.

Я повернула голову, прищурившись.

— Что произойдет, если я расщеплю тебя на кусочки прямо в этой комнате? Как думаешь, дом от этого не разрушится?

— Я думаю, что твое поведение причиняет вред лишь тебе самой. Ты сдерживаешь чувства, и это уничтожает тебя изнутри. Рано или поздно стихия, которую ты пытаешься подчинить, тебя погубит, и ты по-настоящему окаменеешь. Это будет огромной ошибкой, и не только для тебя.

Я лопнула пузырек пены.

— Ты же знаешь, что твои слова верны только в пятидесяти процентах случаев?

— Я знаю, что ты меня прекрасно слышишь, но отказываешься слушать. Я понимаю твою скорбь по сестре, но почему чувства к Самкиэлю так тебя ранят? Зачем ты их хоронишь?