Книга Мертвые земли Эдеса, страница 95 – Софья Шиманская

Наконец, дожевав последний кусочек рыбы, Луций вытянул перед собой лист и критически осмотрел результат. Орнамент вышел легковесным и тонким, что говорило о его недолговечности. Такой не закрепить в тавро и не нанести на заготовку. Эффекта хватит едва на четверть часа. Фортуна неохотно делилась своей силой. Луций оперся ладонями на скамью и, запрокинув голову, стал подбирать заклинание. Он нараспев проговаривал слоги и звуки, пытаясь поймать в голове нужную музыку, и старательно игнорировал внимательный взгляд Орхо, от которого покалывало кожу. Орхо отложил стамеску и наблюдал за ним – молча, но очень настойчиво.

Bonŝanco iras kun la kuraĝa.

Нацарапав под рисунком витые каракули заклинания, Луций снова осмотрел печать издалека, задержав дыхание от предвкушения.

Попытка провалилась.

Луций отшвырнул орнамент в сторону и уронил голову на руки, яростно растирая глаза. Орхо поймал спланировавший ему на колени лист.

— Не вышло?

— Вышло не то, что я хотел. – Луций щелчком отбросил стилус на другой конец стола и наполнил вином опустевшую чашу. – Я рисовал Печать Удачи, но это недоразумение не дает удачу, оно дает иллюзию, что тебе она будет сопутствовать. Такая же чушь, как Печать Блаженства. Проще напиться – эффект гарантирован.

— Удача – это игра с судьбой, а судьбу клеткой не накроешь. С ней все… сложно. – Орхо рассматривал символы, склонив голову. – Зачем тебе это?

— Поспорил с другом, какая печать приведет колесницу к победе на гонках. Он делает Печать Покорности, чтобы приструнить коней.

— Покорность хороша разве что для волов, запряженных в торговые повозки. Покладистый конь гонку не выиграет.

— Я так ему и сказал.

— Учишься. – Орхо сел рядом и улыбнулся. – Может и сработать. К ошибкам приводит страх, а вера в удачу этот страх гасит.

— А еще страх помогает выжить, – проворчал Луций, – хотя возничие не слишком к этому стремятся.

— Я не думал, что вы создаете печати сами. – Орхо бесцеремонно подвинул Луция и улегся на скамью, положив голову ему на колени.

— А откуда они, по-твоему, берутся?

— Не знаю, от ваших богов?

Гладкие волосы щекотали колено. Луций не выдержал и спихнул его.

Орхо бесил Луция своей наглостью. После того как Луций вернулся с Рубежа весь в чужой крови, задыхающийся от паники, Орхо перестал даже для проформы изображать субординацию и послушание.

Луций снова надавил на глаза, пока перед ними не поплыли цветные круги, прогоняя сон и тревожные мысли. Дотянувшись до чаши, он сделал несколько глотков.

— Боги ничего не дают добровольно.

— Как ты это делаешь? – Орхо положил руку под голову. Он смотрел на Луция чуть щурясь. – Как создаешь печати?

— Сложно сказать. Я их… подсматриваю? Просто предполагаю, какой должен быть рисунок, какой символ откуда взять, как он должен выглядеть. Я учился Искусству с детства, я просто… вижу, нахожу правильные звуки. Они существуют сами по себе, их просто нужно подобрать, – не находя верных слов, Луций почесал подбородок, – а как талорцы управляют стихиями?

— А как ты дышишь? – усмехнулся Орхо. – Мы не учимся создавать магию, она в нас есть с рождения. Рвется наружу с первым плачем. Она живет в гневе, боли и тоске. В похоти. Мы учимся себя контролировать. Во всем.

— Ваши младенцы устраивают пожары?

— Маленькому человеку маленький пожар. – Орхо рассмеялся. – Если взрослый талорец потеряет контроль, будет куда жарче.