Книга Мертвые земли Эдеса, страница 53 – Софья Шиманская

— Выход есть. Просто никто не хочет брать на себя ответственность за жесткие решения. Я надеюсь, план Тита Корвина сработает и Орда прорвет Рубеж под Виледом. Тогда твой брат сможет надавить на Сенат и заставить их начать наступление.

Луций не стал скрывать скепсис:

— Голодные легионы только в наступление и вести.

— Они сыты, но ненадолго. У нас есть год, два в лучшем случае. Нужно уничтожить талорцев и захватить земли Орды.

— Думаю, Орда рассуждает так же.

— Ты не представляешь, как мне насрать, о чем думают эти животные. – Центо холодно посмотрел на Луция и одним глотком допил вино. – Еще, – бросил он Орхо.

Тот с каменным лицом наполнил чашу. Луций мысленно поблагодарил богов за его выдержку. Даже у него неприятно кольнуло в груди. Что чувствовал талорец, он мог только представить.

— Я имел в виду, что Орда не отступит, – Луций пригубил вино и пожал плечами, – с чего вы решили, что наступление будет успешным?

— У нас просто нет выбора. Сенат должен это понять, наконец. – Марк повысил голос, явно задетый сомнениями Луция, но выдохнул и продолжил спокойнее: – Гай Корвин возвращается в город. Два Корвина лучше, чем один. Может, это что-то изменит.

— Гай… когда он возвращается? – Луций подался вперед. Из всего семейства Корвинов Гай казался самым порядочным и прямодушным. Любимец народа, безупречный солдат, талантливый полководец. Луций не раз мельком видел его в особняке Авитусов, хоть и не общался лично. Тот был дружен с Публием.

— Гай? В начале октября, – ответил Марк и тут же резко напрягся. Не стоило Луцию выдавать свой интерес. Центо понизил голос и жестко процедил: – Не смей лезть к нему. Я не хочу слышать от тебя даже упоминания этой фамилии.

По лицу Центо было понятно: он уже сам пожалел, что заговорил об этом.

— Немного сложно избежать упоминания Корвинов, когда говоришь о Сенате и армии. – Луций откинулся на перила ротонды.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, – отрезал Марк, – оставь свои игры для тех, кто знает тебя хуже, чем я. Не лезь к Корвинам.

— Не будешь же ты отрицать, что Квинт Корвин ничего не делал без одобрения старших братьев. – Луций со звоном поставил чашу на мраморную скамью. – Ты говоришь мне «не лезть» так, как будто с этим есть кому разобраться, но сам не спешишь. Ты прячешь голову в песок и меня заставляешь.

— Я не хочу, чтобы мы этих голов лишились! – Марк вскочил на ноги, навис над Луцием и попытался схватить его за плечо.

Орхо перехватил его руку.

Марк застыл и перевел взгляд на его пальцы. Под хваткой кожа резко побелела, а потом начала синеть, обещая яркие синяки. Во взгляде трибуна вспыхнуло омерзение, как будто его коснулся прокаженный.

Лицо Орхо не выражало ничего.

Виски Луция сковало холодом. Его воображение моментально нарисовало серию картин. Обугленный труп Марка Центо. Привязанный к кресту труп казненного Орхо. Луцию рассекают тавро и выжигают гортань.

— Отпустить, – хрипло произнес он.

Орхо разжал пальцы. Он сделал шаг назад и застыл с непроницаемым лицом.

— Я говорил, этот раб не знает свого места, – в голосе Центо клокотало отвращение. Он выпрямился. На бледной коже запястья уже проступали следы.

Марк развернулся и наотмашь ударил Орхо по лицу.

Луций услышал звонкий хлопок. Звон упавшей на пол чаши. Собственное сердце, глухо стучащее в ушах. Он сам не понял, как оказался перед Орхо, заслоняя от Марка. Злоба на лице друга сменилась недоумением. Луция же захватила холодная неуправляемая ярость. Она изморозью бежала по венам, разгоняясь с каждым ударом сердца. Распрямила его плечи, подняла подбородок, презрительно скривила губы.