Книга Мертвые земли Эдеса, страница 137 – Софья Шиманская

— Соколица, – деловито сказала она, поднимаясь, и вдруг склонилась к ней, словно принюхиваясь.

Талия отшатнулась. Стылая гниль в ее венах шевельнулась и недовольно заворочалась, напомнив о материнском присмотре.

Что за паноптикум собрал себе Эдера? Тоже какая-нибудь северная диковина? Республика в своем безграничном снобизме игнорировала малые народы и их варварскую магию, пока те не начинали представлять явную угрозу. Талия знала, что дети Тала – не единственное порождение Севера. Самое опасное порождение, заслужившее своей мощью внимание Эдеса, но не единственное. Как минимум еще был Зен, родина ее матери, – с ним тоже приходилось считаться. Она опасливо наблюдала за подвижным лицом девушки. Девочки – она казалась совсем ребенком. Обнюхала Талию с бесцеремонной неприязнью, а потом взглянула на нее с таким неприкрытым сочувствием, что та поспешила обойти ее и скрыться в комнате.

Талия застала Луция за работой. Он сидел, опершись на изголовье кровати, окруженный ворохом бумаг. Уставившись в свиток, он задумчиво покусывал кончик пальца. Было непонятно, читал он или погрузился в свои мысли. Талия ожидала увидеть его разбитым или, того хуже, безумным, но он выглядел… нормальным. Значительно лучше того взъерошенного, измотанного юноши, который явился к ней перед ужином Корвинов. Собранный, лишь немного усталый. На скуластом лице с вечным прищуром всего несколько порезов.

Взгляд Талии невольно соскользнул ниже. Ворот туники лишь наполовину скрывал шрам под ключицей, который резко выделялся на фоне бледной оливковой кожи розоватым теплым блеском. Рельефный, неровно-круглый, он заставлял представить, как разрывается кожа и связки, слышать треск ломающихся костей, от которого холодело нутро.

Эдера выглядел чудо как хорошо. Он был отличным лжецом.

Услышав ее шаги, Луций оторвался от бумаг и рассеянно посмотрел на нее, а потом приветливо прищурился.

— Теперь ты врываешься ко мне без приглашения, Прекрасная? – Он сладко потянулся, выгибая позвоночник, и похлопал по кровати, приглашая Талию сесть. – Матушка знает, что ты здесь?

— К сожалению. – Талия забралась на кровать и взяла один из свитков. Это был чей-то путевой дневник или черновики мемуаров. Она сдвинула бумаги в сторону и, не удержавшись, провела рукой по шраму Луция. Кожа слегка пульсировала и на ощупь была горячей. – Есть смысл спрашивать, в порядке ли ты?

От прикосновения Эдера слегка поморщился. Не болезненно, а скорее стыдливо, как будто жест девушки показался ему неуместно интимным. Он неопределенно повел головой и с отстраненным видом посмотрел в окно.

— Знаешь, на Севере у ханов есть традиция брать себе соколов, – помедлив, сказал он как-то невпопад, – это… что-то вроде советников. Друзей, которые не выбирают слов, когда нужно оспорить сомнительное решение хана, но всегда остаются на его стороне. «Становятся его крыльями, но не боятся клевать его». – Эта фраза явно была цитатой, которую он произнес с легкой насмешкой, и вдруг пристально посмотрел на нее. – Ты на моей стороне, Талия?

— А ты возомнил себя ханом? – Она усмехнулась и растрепала его медовые волосы. – Мне больше нравится часть про критику и клевание. Я бы с удовольствием выклевала тебе печень за то, что ты натворил, да только меня опередил твой раб.