Книга Мертвые земли Эдеса, страница 134 – Софья Шиманская

— Что за манеры, Талия? Посмотри на себя.

Талия уронила голову на грудь и зажмурилась. Ей не было больно. К сожалению. Сайна никогда не причиняла ей боли. Талией овладевало отвращение. Невыносимое желание содрать с себя кожу, отмыться изнутри и ни в коем случае себя не видеть.

— Прости, матушка, – пробормотала она, сжав веки так сильно, что заболели глаза.

— Ты не течешь по нему, – наконец неодобрительно вздохнула Сайна. Вязкая гниль растворилась под кожей, и Талия принялась яростно расчесывать руки. Мать шлепнула ее по пальцам и продолжила заниматься прической. – Это, несомненно, хорошо. Но это не значит, что ты к нему не привязалась. Дружить с мужчинами можно лишь тогда, когда их хозяйство принадлежит тебе.

Голос госпожи Клио звучал насмешливо, вот только Талия знала, что мать не шутит. Ее слова даже метафорой не были.

Хотелось съязвить. Однако зудящие изнутри вены напоминали, что не стоит. Сайна ритмично и неторопливо перекладывала пряди, собирая косы. Одни были тонкими, как шнурки, другие, рыхлыми и массивными. Она закрепляла их острыми золотыми шпильками, укладывала слоями, завитками и спиралями. Талии хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Ей повезло иметь густые волосы.

— Я думаю, тебе стоит навестить мальчишку. Спроси его о письме.

— Ты выпустишь меня из Лотии? – Талия осторожно приоткрыла глаза и с недоверием посмотрела на мать.

Сайна поцеловала ее в макушку.

— Мне начинает казаться, что ты не готова. Если хочешь подождать, только скажи. Я терпела двадцать с лишним лет, потерплю еще.

— Нет! – выпалила Талия. Слишком поспешно и отчаяннее, чем хотелось бы. – Нет… матушка. Я готова.

— Детям всегда кажется, что они готовы. Я тоже так думала, – Сайна осторожно закрепила последнюю косу шпилькой и погладила Талию по плечу, – ну хорошо. Хотя твой энтузиазм немного ранит. Я не настолько дурная мать.

Она медленно отошла. Талия услышала шорох ткани по коже. От этого звука к горлу снова подкатила сухая тошнота. Она поднялась, сдерживая постыдную дрожь, и мельком посмотрела на себя в зеркало.

Проступившая паутина почерневших вен еще была видна под кожей.

— Иди ко мне. – Сайна села на край кровати и спустила платье с одного плеча.

Талии не хотелось. Но она встала и на негнущихся ногах приблизилась к ней. Грудь матери была низкой и тяжелой, с крупными воспаленными сосками. Слишком темными, почти фиолетовыми на фоне бледной кожи.

Талия опустилась на колени и поклялась себе, что этот раз – последний.

Материнское молоко пахло медом и падалью. Приторная вязкая сладость разъедала язык. От нее сводило челюсть и корчило все тело.

— Я желаю тебе добра, милая. Ты должна стать сильнее меня. Умнее меня. Мне будет грустно отпускать тебя, ты же знаешь.

Голос Сайны звучал вкрадчивым напевом. Талия держала глаза закрытыми, думала о море и представляла себе его вкус.

Наконец, оттолкнув дочь, Сайна небрежно вернула рукав на место и встала, разминая грудь.

— Гало будет ждать тебя через полчаса. Возьми одно из моих платьев и прикрой лицо. Я присмотрю за тобой, ничего не бойся.

Талия схватила ее за руку.

— Ты отпустишь меня? Поклянись своей волей, что отпустишь меня.

— Если бы это зависело от меня, Талия, я бы нашла способ тебя удержать, – ее лицо казалось бесконечно печальным, – откупись, и станешь свободной. Жаль, что я не смогла воспитать тебя в Лоне. Может, ты бы меньше меня ненавидела.