Книга Кровь Тала, страница 82 – Софья Шиманская

Человека со странными глазами.

Кир Калеста стоял у подножия лестницы, постукивая пальцем по эфесу гладиуса.

— Нет.

— В таком случае я жду.

Марк стиснул зубы. Ступенька за ступенькой он спустился и даже сумел сохранить бесстрастное выражение на лице. Под пристальным взглядом Кира Калесты это далось ему почти легко. Калеста встретил его вежливым кивком и пропустил вперед, чтобы следовать за своим трибуном на должном расстоянии. Как и положено легату, в одном шаге, строго слева – и на каждом шаге носок его калиги едва ощутимо касался щиколотки Марка, вынуждая того двигаться быстрее, чем позволяла боль.

— Я не отдавал приказа следовать за мной.

— Разумеется, трибун, – невозмутимо отозвался Калеста, – ты не отдавал такого приказа.

* * *

Кир Калеста сделал короткий выпад, и Марк принял его на щит, отступая на шаг. Влажные листья, покрывшие задний двор поместья, скользили под ногами. У Кира Калесты, несомненно, был стиль. Несмотря на то что он уступал Марку в росте и весе, в его движениях не было вертлявости, характерной для некрупных бойцов. Он бил скупо и точно, делал короткие шаги, удерживаясь в одном квадрате, как и положено солдату, – но при этом умело использовал удары с замаха, типичные для ордынцев и хлесткие приемы андрийского фехтования. Марк узнавал их, потому что с детства приглашенные учителя обучали его разным техникам и потому что успел не раз побывать на Рубеже. Но где Младший маг научился таким ударам – оставалось для Марка загадкой.

В иных обстоятельствах Марк, несомненно, получил бы удовольствие от поединка с таким соперником. Но сейчас, отражая и парируя удары, он не мог отделаться от ощущения, что это не спарринг, а реальный бой. В каждом движении Кира была неестественная для этого человека… искренность. Словно тот действительно хотел его убить. Казалось, стоит совершить одну ошибку, и Кир отбросит щит, перехватит висящий на поясе боевой клинок, усиленный печатями, и с наслаждением вспорет ему глотку.

Ошибок Марк совершал много. Каждый раз, когда боль пронзала мышцы и колено предательски подгибалось, Марк смотрел в нехорошие глаза и чувствовал подкатывающий к горлу животный страх смерти.

Кир отступал. Тревога – нет.

Ощущение реальности боя было одновременно изматывающим и бодрящим. Оно возвращало Марка Центо туда, где ему было место. Опостылевший двор поместья, покрытый жухлой травой, становился полем боя. Хлюпающие лужи казались рытвинами и расщелинами в расколотой талорцами земле, а шелест иссушенной листвы на полуголых деревьях – треском пламени.

– Теперь ты калека, Марк, привыкай. Колченогому солдатику только на талорцев и прыгать. Станешь хорошей растопкой для талорского костра.

«Заткнись уже», – подумал Марк, но все равно отвлекся. Бедро вспыхнуло болью. Кир тяжелым ударом сбил его с ног и вогнал меч в землю прямо возле уха. Он наклонился над ним, заслоняя свет.

— Ты неустойчив, трибун.

Марк не уставал поражаться тому, насколько голос этого человека не соответствовал его владельцу. Кир Калеста был военным, но говорил так, словно обучался ораторскому мастерству. Объемно и плотно, всегда ровно, с идеальной артикуляцией, которая картавому Марку была недоступна.

И это тоже бесило.

— Отойди, – прорычал Марк.

Легат подчинился. Марк на мгновение закрыл глаза и сглотнул вязкую слюну.