Книга Кровь Тала, страница 64 – Софья Шиманская

— На хер ты вообще его с собой поволок?! – прошипел Луций, обернувшись к Орхо.

— Оставь мы его одного, он свалился бы в канаву и помер, – Орхо привалился к стене, – а он старший, он мне нужен.

— Слишком он борзый для умирающего!

— Убью идиота.

Все так хорошо начиналось. Они оставили Тамьяна в полумиле от аванпоста. Филигранной комбинацией тепла и холода раскрошили камень в основании стены крепости. Пробрались внутрь, не потревожив дозорных. Даже собак на псарне не разбудили. Кто ж знал, что сраные клехты продали украденную часть талорского табуна эдесцам. А сраный Тамьян решит попереться за ними, освободить коней и устроить самоубийственную бойню. Почему каждый раз, когда Луций пытался следовать продуманному плану, дело обязательно заканчивалось чем-то подобным? Ладно бы по его вине, но каким блядским образом он должен был предсказать тупость полумертвого нукера?

Под ноги Луцию шлепнулась чья-то оторванная по суставу рука. Может, умом Тамьяна стихии и обделили, но вот силушкой облагодетельствовали щедро.

В общем шуме Луций различил приближающийся топот и лязг плохо закрепленной легионерской брони. Когда очередная группа солдат скрылась в клубах пыли, Орхо кивком велел Луцию пошевеливаться. Тот рванул к амбару на другой стороне дороги и едва успел затормозить перед переливающимися нитями Паучьей Печати, которые тут же вспыхнули белым пламенем – а вместе с ними с веселым треском занялось иссушенное дерево.

— Их несколько, – от бараков раздался зычный крик центуриона, – налево!

Луций чуть не взвыл и нырнул вслед за Орхо в проход между амбаром и оружейной, на ходу доставая кинжалы.

— Ненавижу скрытность, – прорычал Орхо.

— Да неужели! – Луций вжался в стену. – У вас, талорцев, скрытность в крови, как я посмотрю.

Остаться незамеченными не удалось. Первому же солдату, который заглянул в проход, Луций вскрыл глотку. Серповидный кинжал был чудо каким удобным. Следующий легионер сам напоролся на подставленное лезвие, запнувшись о труп товарища.

Третий оказался проворнее. Он сумел перепрыгнуть оба трупа и обрушил на Луция град ударов. Первые два Луций отвел гардой, от третьего ушел в присед. Схватил снизу круглый щит, впечатал его в подбородок противника. Сил еще не хватало, дыхание сбивалось – но тело помнило все движения, которым его не так давно учил Терций. Луций воспользовался замешательством противника, вогнал серп под ключицу и отшвырнул обмякший труп в сторону. В проход уже лез следующий. Торбенит пропорол кожаный доспех легионера, но не добрался до мяса. Пнув противника в колено, Луций машинально вскинул руку, отводя скользящую атаку – и взвыл от боли.

Лезвие распороло предплечье до кости. Боль была обескураживающей, ослепительной, как солнечный блик в радужку. Возмущенный холод рефлекторно рванул из Луция. Обратил в ледяную статую и удачливого солдата, и тех двоих, что лезли следом. Получив передышку, Луций потрясенно уставился на свое изувеченное предплечье.

Рана. Настоящая, глубокая боевая рана. Будь у легионера шанс замахнуться пошире, Луций бы просто лишился руки.

Он расхохотался.

— Я забыл, что у меня нет тавро, – Луций повернулся к Орхо и победно вскинул перепачканный кровью кулак.

Орхо шаркнул носком по земле, каменным шипом выбивая дух из своего противника, и насмешливо вскинул бровь.