Книга Кровь Тала, страница 52 – Софья Шиманская

— Слышащие укажут на воздуховоды. Площадь большая, но здесь весь отряд. Справимся.

— Вышлите двух человек найти их ход и закройте его, – распорядился Орхо, – убедитесь, что в лагере не осталось людей.

— Да, мой хан.

Воодушевленный Ройс вытянулся, поклонился и удалился к соратникам. В этот же момент Луций увидел, как из нор вышел Айлан и следом за ним – Талия. В руках она держала знакомую кипу пергаментов. Луций с интересом наблюдал, как Талия флегматично осмотрелась и, недолго думая, вскарабкалась на ящики с едой, не отрываясь от чтения документов. Милош тоже выбрался, мрачно пожевывая кончик своей трубки. Луций с легкой тревогой разглядывал толпу слуг, которая покидала лагерь последней.

Он искал Раду. Если Талия, стоило Луцию прийти в себя, заняла роскошные покои, предназначенные для высоких гостей, то иверийка забилась в какую-то задрипанную каморку для слуг и отказывалась селиться в более подходящие по статусу для соколицы Даллаха покои. Сейчас она вполне могла находиться в пещерах. С нее бы сталось.

— За двадцать лет войны республиканские войска не смогли найти и разрушить ни одного нашего лагеря, – пробормотал Орхо, – а лисы, сука, справились.

— Сотни лис в замкнутом пространстве страшнее легиона, – Луций произнес это без доли иронии, – человек предсказуем, обезумевшее животное – нет. Возможно, это моя вина. Я проморозил лес и вынудил их уйти под землю. Они оголодали и свихнулись.

— Лисы не боятся холода, – раздался за спиной звонкий голос, – и отлично перемещаются по снегу.

Луций обернулся и облегченно вздохнул. Рада бесшумно приблизилась к ним сзади и тоже разглядывала переполох в лагере. Бесформенную рабскую тунику, которую иверийка носила в Эдесе, она сменила на широкополое крапивное платье с огромными рукавами-крыльями. Веток и бусин в ее волосах и на шее прибавилось.

— Где ты была?

— Ловила малиновок, – Рада потрясла зажатым в кулаке мешком, – ты своим буйством распугал мелких духов, их нужно привести обратно. – Она встала на цыпочки и принюхалась к Луцию: – Ты хорошо пахнешь, мертвый господин. Звенишь ровно. Красиво. Слушай меня, и будешь звенеть как капель.

Она бросила угрюмый взгляд на Орхо. Луций едва удержался, чтобы не закатить глаза. Жизнь научила его чаще прислушиваться к иверийке – иногда в ее словах все же был смысл, тщательно спрятанный за ворохом брехни и суеверий. В частности, снадобья, бусы и заговоренные мешочки, которыми Рада пыталась защитить его от Руха, были не более чем детским лепетом. А еще шаманка, не моргнув глазом, врала ему всякий раз, когда не хотела тратить силы на уговоры, и ссылалась на волю Аэда.

Впрочем… сложно было назвать это ложью. Орхо велел ей оберегать Луция и защищать его – как водится, не снизойдя до уточнений. Рада защищала – как умела, от того, что считала самой страшной угрозой. В ее мире ничто не было страшнее Руха. Толку с этого было мало, но она честно пыталась.

Луций хмуро покосился на Орхо. Тот с каменным лицом наблюдал за суетой нукеров. Его царственная немногословность, конечно, производила впечатление, но иногда все же стоило объяснять контекст. Или по крайней мере, давать приказы четче.

— Ты кормишь духов малиновками? – уточнил Луций у Рады.

— Им нравятся малиновки, – она пожала плечами и, посмотрев мимо него, нежно подмигнула пустоте, – но люди им нравятся больше. Можно я отдам им кого-нибудь ненужного?