Книга Кровь Тала, страница 49 – Софья Шиманская

— Когда ты пишешь, ты высовываешь язык.

Вырванный из своих мыслей, Луций перевернулся на живот и недоуменно уставился на Орхо.

— Что, прости?

— Ты так сосредотачиваешься, – объяснил он, – несмотря на то, что этот жест никак не участвует в процессе, он тебе необходим. Со стихиями так же. Ты же видел, как талорцы управляют своей магией. Они двигаются.

Луций припомнил всех талорских магов, с которыми он сталкивался. Они активно использовали движения для своей магии – их бой походил на танец.

— Но ты этого не делаешь, – заметил Луций, – я думал, наша сила другая.

— Она другая в степени, а не в природе. – Орхо развернул ладонь, позволяя огню окутать пальцы. – По сути это то же пламя, что Первый из Великих Духов дал детям Тала, просто… в моем распоряжении все его пламя, а не крохи. С тобой чуть иначе. Детей Тала создали четверо. Первый выжег былое и дал новое начало. Второй слепил тело и подарил ему жизнь. Третий вдохнул в тело разум. Четвертый пустил по венам кровь, которая отмеряла время жизни.

— А Пятый положил всему конец, – припомнил Луций слова Илмы.

— Верно, – Орхо кивнул, – Пятый ничего не давал. Тал никогда не владел его силой. Но по своей природе холод – это такая же стихия, как и все прочие.

Луций усмехнулся. Рух-отщепенец, который решил угнездиться в ренегате-южанине. В этом определенно что-то было.

— Так что, мне нужно размахивать руками?

Орхо покачал головой.

— Движения, которые используют талорцы, – это привычка, передающаяся поколениями. С тем же успехом они могли бы рисовать печати, как эдесские маги. Тебя никто с детства не учил боевым движениям Тала, да и у нас нет жестов для контроля холода. Инструмент твоей магии иной. Тебе нужен жест, который сфокусирует силу и который ты будешь делать не задумываясь, – он улыбнулся, – можешь высовывать язык.

Луций сделал кувырок, встал на ноги и отряхнул налипший на халат снег. У него появилась идея.

— Обойдусь, – азартно усмехнулся он, – давай свои огни.

Пламя снова вспыхнуло вдалеке. Луций склонил голову набок и встряхнул руку. По коже бежало колючее нетерпение. Пятый оплетал его, приятно обнимая разум. Луций сосредоточился, вытянул кисть и царапнул воздух пальцем.

Там, где раньше под его жестами рождалась золотая пыль, тонко заискрилась заледеневшая влага. Луций щелчком послал холод вперед и победно улыбнулся.

— Четвертый и шестой, – объявил он.

Остальные огни мерно подрагивали, прожигая под собой снег.

Орхо поднялся и облокотился на его плечи, свесив руки вперед.

— А ты неплох, Даллах, – шепнул он на ухо Луцию, – теперь третий и пятый.

— Был бы еще лучше, подай ты мне эту идею на три дня раньше, – он шагнул вперед, выскальзывая из-под рук Орхо, – ты меня сбиваешь.

— Такие мелочи не должны тебя отвлекать. Это часть обучения, – с убийственной серьезностью заявил Орхо, – самоконтроль и концентрация.

Луций быстрыми росчерками по очереди погасил все огни и удовлетворенно кивнул.

Символы, которые он изобразил, ничего не значили. Просто завитушки, подобные узорам инея. Хоть он и лишился магии Искусства, привычка к ней осталась у него на кончиках пальцев. Фокусирующий жест – самый интуитивно близкий ему. Именно так он привык обращаться к своей силе. И пусть природа его магии изменилась, новая подчинилась ему точно так же.