Книга Кровь Тала, страница 212 – Софья Шиманская

Марк впервые посмотрел Сивилле в лицо, и тот не смог закончить фразу.

— Мне надоело понимать.

В свете солнца сверкнул металл. Одним движением Марк Центо снес Сиксту Сивилле голову.

Кровь брызнула из перерубленной шеи, задымилась на холоде паром. Марк привычным движением обтер лезвие об одежду казненного прежде, чем его тело тяжело повалилось в снег.

Тишину застывшего форума нарушил ровный голос Кира Калесты.

— По обвинению в растрате государственных средств, в сознательном подрыве обороны провинции, в использовании труда легионеров в корыстных целях Сикст Сивилла, сын Авла, признан виновным. Он лишен статуса Старшей Ветви и протекции первого эдикта Эстаса. Решением военного трибуна, облеченного империем, преступление Сикста Сивиллы признано изменой. Казнь мечом при знаменах приведена в исполнение.

* * *

В термах пахло горьким маслом, мылом и – совсем немного – еще не выведенной плесенью. Марк уселся на низкую скамью у входа и неловко, одной рукой стянул шлем. Голова Сивиллы слетела с плеч легко – Марк всегда держал оружие остро заточенным. Но вот угол удара вышел низким. Кровь проконсула осталась у Марка на ладони и проникла под наруч, добравшись до самого локтя.

Калеста отошел к торчащей из стены трубе, чтобы набрать воды в таз. Марк наблюдал за тем, как он быстро расчерчивает над водой греющую печать.

— Тициан? – негромко спросил он.

Кир замер на мгновение, но орнамент не оборвал. Бросив на Марка взгляд, он одними губами произнес заклинание и поставил таз на скамью.

— Для тебя это важно?

Марк покачал головой и, сняв наручи, принялся отмывать подсохшую кровь.

— Нет. Но я не понимаю, зачем об этом молчать. Не то родство, которого стоит стыдиться. Твой дед был великим человеком.

— Он был лучшим человеком, которого я знал.

— Тогда почему ты скрываешь это?

— Потому что Кир Тициан без усилий получил бы то, чего Киру Калесте пришлось добиваться потом и кровью. – Калеста смочил кончик полотенца и стер с брони Марка брызги крови. – Зато никому не придет в голову включить Кира Калесту в свою политическую игру, чтобы поставить себе на службу имя его предка. У имен есть власть, ты сам это знаешь. Называться Тицианом – значит бесчестить память и убеждения моего деда.

Конечно, Марк понимал, о чем говорит Кир.

Патриции иногда усыновляли побочных детей своего рода. Тициан не стал этого делать. И Кир никогда об этом бы не попросил. Белый Шип хорошо обучил своего воспитанника. В каждом тезисе Кира, в каждом его действии эхом отражалась память о великом предке. Хоть сейчас открывай жизнеописание и продолжай его – смены действующего лица никто и не заметит.

Марк знал, что род Тициана мертв. Оба его сына погибли на войне, а дочь… обычно первое колено Младшей Ветви рождалось от похождений отцов высокого рода. Случаев, чтобы патрицианка рожала от плебея, было мало. Такие истории никогда нельзя было назвать счастливыми.

Марк не стал ни о чем спрашивать.

— Тебе бы подошло это имя, Кир.

Кир ничего не ответил. Он сполоснул испачканный в крови наруч и стал тщательно просушивать стыки металла, не сводя глаз с Марка. Странная это все-таки была привычка – смотреть, не моргая, проникая взглядом под кожу. Раньше от этого Марку делалось неуютно. Теперь… теперь он больше не хотел отворачиваться.