Книга Кровь Тала, страница 170 – Софья Шиманская

Талия осталась в Эдесе, и связи с ней не было. Приходилось надеяться, что она справится, что удержит безумцев руками Терция и не даст им погибнуть под мечами легионов Гая Корвина. Айлан остался с ней – и, кажется, окончательно утвердился в мысли, что Луций только и думает о том, как бы подставить Аэда и развалить Пыльный Яр. Милош, похоже, был того же мнения. Оба сокола Орхо смотрели на Луций с одинаковой неприязнью. Луций не знал, чего они боялись – утраты влияния на хана и собственного статуса? Или просто не могли смириться с тем, что в ближний круг вошел эдесец?

Луций и об Орхо не знал ничего. Все еще. С самого начала он собирал о нем сведения по крупицам – как старатель: на ощупь, наугад. Орхо отвечал прямо, только когда Луций припирал его к стенке, обо всем догадавшись самостоятельно.

Луций уходил все глубже в пещеры. Стены становились влажными, воздух – плотным и недвижным. Где-то капала вода. Пахло землей, старой пылью и чем-то животным. Луций засыпал на ходу, тело двигалось механически, по привычке.

— А ну, прекрати.

В нос ударил резкий запах птичьих перьев. Луций поднял взгляд. Рада стояла в паре шагов от него.

— Я искал тебя, – сказал Луций.

— Твой звон ужасен! – Рада схватила его за руку и потащила вперед по коридору. – Почему ты никогда меня не слушаешь? Сколько раз я говорила тебе: не отказывай Руху в малом, чтобы он не оголодал до великого.

Луций последовал за ней, оставив попытки запомнить дорогу. Он отрешенно следил за косматой фигурой перед собой. На Раде был плащ из вороньих перьев и лисьих шкур, тяжело висевший на плечах. Волосы взъерошены, спутаны, сбиты в колтуны так, будто в них уже давно обжилась стая соек и не собиралась съезжать. Он невольно подумал о Милоше. Пусть они с Радой оба были иверийцами, между ними не было ничего общего. Милош вообще был больше похож на йорда: светлокожий, с рыжими вихрами, усыпанный веснушками. Всегда безупречно одет, причесан, никаких костей, никаких перьев. И все же при всей своей аккуратности Милош казался пародией на человека. Как зверек, которого нарядили в узкий кафтан и усадили за стол переговоров. А Рада со всеми ее лохмотьями, обвесами и придурью казалась естественной как сама природа.

В каморке Рады не было двери – только занавеска из шерстяного полотна и шуршащие бусы. Рада отодвинула ткань, и Луций, пригнувшись, вошел. В комнате царил хаос. Под потолком висели снопы трав, а пол был усеян их осыпавшимися листочками так густо, что глины под ними было не видно. Полки, провисшие под тяжестью горшков и склянок, казалось, были готовы рухнуть. Под столом сидела костровая лисица и сосредоточенно грызла птичью тушку. Она глухо зарычала, заметив Луция, и замолотила хвостом, задевая валявшийся рядом бубен. Ну разумеется, здесь был бубен.

— Сядь, – велела Рада, указав на пол. Она подошла к столу, нашла на нем какую-то кастрюльку и протянула Луцию: – Выпей.

Луций с осторожностью принюхался. В кастрюльке оказалась простая вода. Расчистив от мусора участок на полу, Луций сел и рассеянно вытянул руку к лисице. Та, понюхав его, милостиво подставила загривок и позволила себя почесать.

— Бай, нужен свет, – деловито сказала Рада, усаживаясь перед Луцием.

Лис послушно вспыхнул огнем, и комната наполнилась длинными густыми тенями. Тень Рады изогнулась, расслоилась на нити и скользнула к Луцию. Тот подобрался – но ничего не произошло. Просто стало… легче. Как сбросить с плеч тяжелый мешок и наконец размять мышцы.