Книга Кровь Тала, страница 132 – Софья Шиманская

Рыжий и Сыч прикусили языки. Талия шумно втянула носом воздух – и тут же пожалела. В подвалах и правда смердело терпким, едким запахом выдержанного сыра. Сыр вмуровали прямо в стены и замазали глиной, но гнилой дух все равно пропитал воздух.

Между кругами высились стеллажи со снедью, часть которой выглядела так, будто сама способна сожрать незадачливого дегустатора. Вяленые цельные ящерицы. Сморщенные фрукты, похожие на крошечные высохшие головы. Черепа, залитые смолой и превращенные в сосуды для настоек. На крюках висели колбасные гирлянды, и часть этой роскоши уже болталась на шее у одного из бойцов. Еще пара рассовала по поясным мешкам редкие настойки. Терций разрешил начать грабеж уже здесь – но брать только легкую добычу. Руки следовало оставить свободными.

Талия присела перед барьером, выдохнула, сосредотачиваясь. Сквозь сияющую завесь проступали очертания винтовой лестницы, ведущей наверх. Она нашла точку равновесия и аккуратно подцепила пальцем нужную нить печати, прислушиваясь к ее звону. Нить дрогнула. Талия, закрыв глаза, склонила голову набок и аккуратно добавила к орнаменту печати длинный витой символ. Завеса вздрогнула, вздулась пузырем и рассыпалась золотистой пылью.

— Готово, – она выпрямилась, отряхнула колени и пропустила вперед Терция, самодовольно вскинув голову.

Барьеров в погребах оказалось немерено. Каждый из них можно было считать произведением магического искусства. Талия не могла похвастаться тем, что щелкала их как орешки, но все же каждый ей уступал. Отец был неплохим магом. Но Талия была лучшей.

— Умница, птичка, – Терций цокнул языком и шагнул внутрь первым, – вверх по лестнице.

Они вышли прямо на кухню. Талия ожидала почувствовать запахи пряных трав или хотя бы золы, но воздух здесь был чистым и пустым. Терций, едва взглянув по сторонам, свернул в боковой коридор, махнул парням, велев следовать за собой. Он шел так уверенно, будто сам строил это поместье.

— Ты тут что, тоже рабом был? – вполголоса спросила Талия, догоняя его.

— Тут не был. Сеструха нарисовала карту. Я запомнил.

Виция покинула поместье с остальными рабами, как только провела банду в подвалы. Ее работа была сделана. Тиришарский яд, чем бы он ни был – настоем змеиных кишок или пылью с ног принца, – сработал как надо. По углам и вдоль стен лежали тела. Стражники, рабы – все, кто не успел сбежать или не посмел бросить хозяина. Они не спали, не были мертвы, просто лежали с полуприкрытыми глазами и пускали слюну на полированный пол.

Пятнадцать воров двигались через патрицианский дом спокойно, без спешки, с какой-то непристойной вальяжностью, точно на увеселительной прогулке. Болтали, хихикали, кто-то даже напевал себе под нос.

Талия держалась чуть позади, едва сдерживая шаг, чтобы не отстать слишком заметно. Ей хотелось притормозить, рассмотреть этот дом. Приложить руку к стене, пальцем обвести узор фрески, потрогать шелк на драпировках. Изучить каждую деталь. Но глаза не поднимались.

Она впервые была в доме отца. Каждая вещица здесь была маленькой частью его жизни, о которой она, Талия, ничего не знала. Дом рассказывал о том, кем был Гней Арвина. Что он считал красивым, что привозил из своих путешествий. Талию накрыло внезапное чувство стыда – не за кражу, нет. За то, что пришла сюда вот так – с ватагой немытых ублюдков из трущоб. Вторглась в чужую, очень личную память. Стыд ребенка, который случайно увидел то, чего видеть не должен.