Книга Кровь Тала, страница 100 – Софья Шиманская

— Авитус, ну что ты в самом деле, – Тит положил руку на плечо Марка. Рука показалась Марку тяжелой, как могильная плита. – Пригласи юношу пообщаться с нами. Марк, как твоя нога? Садись.

Корвин проводил Марка к диванчику и вынудил сесть. Он поставил перед ним пахучее зелье, а сам разместился напротив в кресле и вперил в Марка по-отечески взволнованный взгляд.

У Тита Корвина было приятное лицо. И почему-то очень доброе. Время, ползущее через магию Третьего Тавро, как сквозь смолу, оставило на нем свой след – мелкие морщинки возле уголков золотых глаз, чуть опустившиеся щеки и мягкую ауру опыта и покоя, какая бывает лишь у людей, проживших насыщенную жизнь.

Марк подобрался.

— Я готов вернуться к службе. – Он помедлил, собираясь с мыслями, и наконец решился: – Если позволите, мне есть что доложить.

Корвин ободряюще улыбнулся, а Публий наконец оторвался от письма.

— Говори.

Марк обстоятельно рассказал об инциденте в Нижнем городе, участником которого стал сам, и кратко воспроизвел утренний доклад Кира. Он ни словом не обмолвился о Луции и обошел вниманием стандартный список вопросов Публия. По-настоящему полезных данных – жив он или нет, где находится и чем занят – у него не было. Если Марк и приложил руку к зарождающемуся бунту, когда отпустил Луция, сейчас его долгом было устранить последствия этой ошибки.

— У тебя есть предположения, кто стоит за этим? – спросил Публий, чуть прищурившись, когда Марк закончил рассказ. Марк уже открыл было рот, чтобы произнести украденную у Кира фразу, что домыслам в докладе не место, но Тит Корвин перебил его.

— Ради всех богов, Авитус, мы давно знаем, кто за этим стоит, – отмахнулся он, – я лично казнил Эдеру и могу тебя заверить: твой кузен мертв. Он сгнил заживо. Прожил он на полдня больше или нет, в Эдесе или за его пределами – не имеет значения. Что действительно важно, он успел перед смертью переправить мильвийские документы в Тал, и теперь Каган дестабилизирует обстановку в сердце нашей Республики. – Он сделал паузу и взглянул на Марка: – То, что это произошло, – наша общая ошибка. Нельзя все сваливать на этого мальчика. Ты и твой отец, Авитус, манкировали воспитанием Луция. Гней не справился с безопасностью в Мильвии. А я сделал худшую ошибку из возможных – позволил всему этому случиться.

Публий с сомнением покачал головой.

— В Тале могли его выходить. Мы критически мало знаем о них.

— Если талорцы решили оставить у себя калеку, лишенного магии, я не вижу в этом большой беды. Луций Эдера уже причинил весь вред, который мог причинить. Жив он или мертв, больше не имеет значения. Гаю стоит перестать тратить время на глупости и заняться делом.

— Гай занят делом, – холодно произнес Публий, – а мы учимся на своих ошибках.

Корвин небрежным жестом дал Публию понять, что тема закрыта. Тот, явно недовольный, но не имеющий возможности возразить, вернулся к бумагам. На Марка теперь он обращал не больше внимания, чем на вазу в углу. Сам же Марк молча ждал, когда к нему обратятся. Оказаться посреди такого откровенного разговора он ожидал меньше всего. И все же, это было… приятно. Пока патриции Эдеса смаковали драму о любовном треугольнике между Розой Эдеса и двумя отпрысками Старшей Ветви, Марк был посвящен в реальный ход событий.