Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 75 – Александр Галиновский

За занавеской оказалось узкое помещение без окон. Света, пробивающегося сквозь неплотно прикрытую занавеску, хватало, чтобы Энсадум различал смутные очертания многочисленных предметов. Очевидно, все это были товары. Часть из них практик узнал по очертаниям, часть оставалась для него загадкой. Однако одну вещь, вернее, сразу две одинаковых вещи он распознал мгновенно.

Это были саквояжи.

Значит, всего три, включая тот, что он видел недавно на прилавке.

Так много?

Мысль не успела сформироваться, поскольку из темноты в задней части комнаты выступили незнакомцы. Трое. Один из них оказался продавцом, которого Энсадум преследовал еще минуту назад. Другой выглядел гораздо старше. Между этими двумя было что-то схожее, так что Энсадум решил, что перед ним отец и сын.

Третьим в этой компании был человек с белой, почти прозрачной кожей, под которой проступали темные вены. Бескровная верхняя губа заворачивалась к носу, а нижняя, которая ничем не отличалась по цвету от соседки,– к подбородку, обнажая длинные острые зубы, из-за чего человечек выглядел угрожающе.

Но не только поэтому. В лицо Энсадуму оказалась направлена стрела, лежащая на конце длинного ложа, которое, в свою очередь, заканчивалось рукояткой в руке с пусковым механизмом.

Внезапно практик понял, что перед ним, скорее всего, те же самые люди, что напали на него ночью.

— Это один из них,– неожиданно произнес тот, которого Энсадум называл про себя Юнцом. Именно его он видел за прилавком «магазинчика».– Точно.

— Я вижу,– отозвался старший.

— Послушайте… – едва смог выдавить Энсадум.

— Молчать!

Стрела уткнулась ему в щеку. К счастью, пока не в полете.

— Стой смирно,– пробурчал старик.

Почувствовав на лице влагу, Энсадум смахнул ее рукой и обнаружил на пальцах кровь. Все-таки карлик поранил его острием стрелы. Практик взглянул на Белесого, но тот лишь ухмыльнулся, отчего его уродливые губы сильнее оттопырились. Энсадум также заметил, что теперь стрела направлена ему не между глаз, а куда-то в центр груди. Незаметно практик начал смещаться вправо, переставляя стопы так, чтобы это не было слышно.

Старик, кажется, потерял к нему интерес. Тяжело шаркая по грязному полу, он подошел к стеллажам и после недолгого изучения взял один из саквояжей. В следующее мгновение все его содержимое оказалось вывернутым на стол неподалеку.

Старик выбрал из образовавшейся кучи один из металлических ланцетов, поднес его к глазам и некоторое время пристально изучал. Щелкнув языком, он отложил инструмент в сторону и взял другой. На этот раз в центре внимания оказался скальпель. Сверкающий и острый. Энсадум как никто другой знал остроту этих инструментов.

Покончив с осмотром скальпеля, старик отшвырнул его в сторону. Затем перешел к следующему саквояжу.

Точно так же, не церемонясь, он распахнул его, заглянул внутрь, хмыкнул, затем запустил в него тощую руку.

Точь-в-точь охотник, погружающий всю пятерню глубоко в рану, чтобы извлечь бесполезные внутренности.

Только извлек старик не внутренности, а множество перекрученных трубок, которые брезгливо отшвырнул, как минуту назад – скальпель. Энсадум, который знал, сколько труда стоит практикам поддерживать оборудование в порядке, поморщился.