Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 60 – Александр Галиновский

Дворец принципала остался далеко позади, но его расположение все еще угадывалось по столбу черного дыма, поднимающемуся в небо. Что там произошло на самом деле, Спитамен не знал, да и не желал знать. Он лишь надеялся, что его появление во дворце не свяжут со всем происходящим.

Оказаться вне стен было приятно и неприятно одновременно. Во-первых, он вновь был свободен. С другой стороны… Даже то скромное имущество, которое у него имелось, он потерял. Это касалось и кека: последние крохи смыло в канале.

Жажда накатывала постепенно, горячими волнами. В горле пересохло. Голова болела. Мышцы сводило судорогой. Пожалуй, сейчас он не отказался бы даже от купания в канале. Но гораздо нужнее ему была хоть крошка, хоть немного…

Но – нет.

Без денег смолы не раздобыть, а единственный торговец, который мог предложить хоть что-то за странный светящийся шар, оказался сумасшедшим модификантом.

Голова у Спитамена шла кругом, однако он все же попытался мыслить трезво. Интересно, что могло подтолкнуть галантерейщика напасть на него? Теперь это было неважно. Учитывая, что с того момента его пытались убить еще дважды – пара стражей, стрелявших ему в спину, и сумасшедший клирик во дворце принципала.

И все же это никак не объясняло, что за предмет попал ему в руки.

К счастью, сфера все еще была при нем, и теперь уже Спитамен не собирался отдавать ее слишком дешево, решив для начала выяснить, что именно это за вещь.

Однако прежде стоило найти хотя бы немного кека. Жажда белой смолы не только лишала его сил, но полностью отнимала способность связно мыслить. Уже некоторое время он не просто шел по улицам, а брел, все чаще останавливаясь, чтобы прильнуть к какой-нибудь стене и пару минут постоять, переводя дух.

Переулки, которыми он брел, были узкими, а все стены, которых касался,– горячими и шершавыми. Только спустя какое-то время Спитамен понял, куда забрел.

Он оказался в одном из мертвых кварталов.

«Мертвыми» их называли потому, что некогда здесь свирепствовала болезнь, «белый тлен». Белый тлен не щадил никого. От него не было лекарства. Не существовало даже средства сдерживать болезнь.

В считаные дни зараза распространялась по бедняцким кварталам, попадала в воду, на одежду, носилась в воздухе. И если другие известные болезни сопровождались лихорадкой, язвами на коже, поносом и внутренними кровотечениями, у белого тлена был один характерный симптом: легкий, похожий на белый пух, ворс, покрывавший тела несчастных.

Начиналось это как белые пятна, похожие на пятна от солнечных ожогов. Затем прямо на коже начинали расти волоски, которые шевелились, словно живые. Вывести их можно было спиртом или скипидаром, но спустя какое-то время волоски появлялись опять. Больной терял вес и постепенно слабел. Уже через несколько часов все его тело было покрыто этим пухом. А кроме того, пухом оказывалось все, к чему он прикасался: люди, предметы.

В итоге несчастный погибал, весь с ног до головы покрытый этим бледным шевелящимся пухом, а его тело, лежащее где-нибудь посреди улицы, превращалось в заросшую белым волосом кочку.

Оставалось одно средство борьбы с белым тленом: огонь.

Обычно в таких случаях городские власти при помощи солдат блокировали один или несколько кварталов, а потом посылали вперед людей, вооруженных трубами, по которым подавалось топливо. В то время как топливо без остановки качали двое других солдат, еще один подносил к кончику трубы горящую спичку… И в следующее мгновение все вокруг заливала струя жидкого пламени.