Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 135 – Александр Галиновский

Ящик, в котором Бабалон запирал детей, был не только наказанием, но и уроком. К сожалению, думал Ноктавидант, не каждый оказался способен извлечь из него пользу.

Некоторые попадали в ящик раз за разом, так ничему и не научившись. Иные – по собственной глупости, другие – по прихоти, потому что им казалось, будто таким образом они идут против воли Бабалона. Впрочем, и Ноктавидант не сразу понял, что все перенесенное им в ящике бесценно, а то, что другие называют наказанием, следует называть… опытом.

Не забыл он и голос, который, как ему казалось, он тогда слышал: «Он многих видел тогда в ящике. Но запомнил только тебя».

Двигаясь по тому же самому коридору, который еще недавно был свидетелем его безуспешной погони за оборванцем, Ноктавидант невольно переживал случившееся. Тела убрали, но кровь со стен и пола отмыть не успели. Он миновал место, где его меч поцарапал камни, обогнул пятно крови там, где труп принципала рухнул, похоронив под своим весом стража. Обоих давно увезли (причем тело стража пришлось буквально соскребать с земли), но в воздухе отчетливо витали запахи внутренностей, крови, нечистот.

Подумать только, дважды за день он видел гибель принципала! И хотя Ноктавидант не испытывал любви к этому человеку, все равно подобной смерти не заслуживает никто. И уж тем более не заслуживали своей участи те, кто погиб в скриптории.

Именно туда Ноктавидант и направлялся. Пройдя по коридору, он вновь очутился перед криптой оракула, но заходить не стал, начав подъем по лестнице. Прошлого подъема клирик почти не помнил. Казалось, в предыдущий раз он просто взлетел по ступеням. Теперь он шел, подмечая все новые детали: кровавые следы на полу, отпечаток ладони на одной из стен.

Возможно, кровь была его собственной, кто знает? С этой мыслью Ноктавидант поднялся на последнюю ступеньку. Отсюда скрипторий был виден целиком. Когда клирик заглядывал сюда в прошлый раз, повсюду были тела и их фрагменты, однако теперь трупы убрали. Осталась лишь кровь, и она заливала все вокруг. От железистого запаха мутило. Прежде чем шагнуть внутрь, он прикрыл нос рукавом.

Освещения поубавилось со времени его прошлого визита. Несколько светильников погасло, поскольку в них выгорело все масло, но один или два продолжали гореть. Впрочем, в ярком освещении не было нужды: там, где окружающее скрывалось в тенях и полумраке, картину дорисовывало воображение.

Словно пловец, опускающийся на глубину, Ноктавидант глубоко вдохнул, затем сделал шаг и ступил внутрь комнаты.

Здесь хранились все записи, в том числе и те, которые писцы сделали непосредственно перед смертью оракула. И если в крипте действительно был кто-то до того, как они с клириком вошли… Не осталось ли об этом каких-либо упоминаний?

Может, ответ найдется на одном из клочков бумаги или в записи, сделанной на каком-нибудь из катающихся по полу валиков?

Воздух в крипте буквально пропах смертью. Переступая очередную кровавую лужу, Ноктавидант отметил, что плавающие в ней письменные принадлежности и клочки бумаги напоминают необитаемые острова. «Берегами» безымянному морю служили несколько промокших листков и что-то, выглядящее, как белая сосиска. Оказалось – чей-то оторванный палец.

С широкого кровавого пятна на одной из стен на него смотрело лицо.