Книга Невероятные создания, страница 116 – Кэтрин Ранделл

Кристофер и Мэл оттащили изможденного, худого и бледного, как утопленник, Сфорцу на солнце. Связанный, он лежал без сознания под деревом с шипами. Они отошли от него достаточно далеко, чтобы пульсирующая в этом человеке злоба ощущалась не так сильно.

— Ты ранена? – спросил Кристофер.

Мэл покачала головой:

— Я так много видела, Кристофер.

Во взгляде Мэл больше не светились искры детства. У нее было лицо человека, который познал древние, не сулящие ничего хорошего истины.

— Расскажешь мне?

— Не все. Кое-что. То, что могу. Нам нужно сесть, а то мы свалимся.

Дети сели на песок плечом к плечу. Было жарко, но девочка дрожала. Она закуталась в плащ. Ее волосы спутались, а лицо покрылось слоем грязи и крови, но, сидя здесь, она излучала удивительное сияние. Казалось, так сверкает сама вечность. Она выглядела как королева – или нет, не королева, подумал Кристофер. Мэл выглядела как та, перед кем королева преклонила бы колени.

— У нас есть вода?

— Я оставил у входа в пещеру.

Кристофер дошел до пещеры и взял воду. Он шагал по песку медленно, борясь с головокружением.

Мэл выпила половину, а затем, улыбнувшись, глотнула еще немного. Кристофер допил остатки.

— Расскажи мне, – снова попросил он. – Что можешь.

Девочка начала:

— Я увидела куда больше, чем могла представить. – Ее голос был лишен эмоций, она едва слышно выговаривала слова. – Я видела ужасные вещи. Невыносимое зло. Зависть, ярость и жадность, которые скрывались под маской добрых намерений. Я видела, как миллионы мужчин и женщин используют незнание как оправдание своим поступкам. Я видела горы трупов, брошенных в ночи.

Я понимаю, почему последнее Бессмертье – Марек – сказало: «Я не могу. Нет. Нет миру, нет человечеству. Люди не стоят того, через какие страдания мне приходится проходить по их вине. Я твердо заявляю: „Меня это больше не волнует“. Я говорю: „Я больше не взгляну в глаза человечеству“. Я говорю: „Нет“».

Я видела тьму и тьму в еще большей тьме. Я видела столько бессмысленных страданий, столько страха и боли. Я видела смерть. Да, Кристофер, смерть!

Мэл содрогнулась всем телом:

— Я теряла детей. Но я видела красных драконов, летящих над горами в лучах заходящего солнца. Видела, как один человек отдает жизнь, чтобы спасти другого, – так просто и естественно, словно делал вдох. Видела, как люди находят любовь во время войны и голода. Видела, как люди дают обещания и исполняют их, даже если на это уходит вся жизнь. Видела львов, встречающих полночь. Я видела столько чудес! Я видела, до чего прекрасен этот мир. Я видела, как люди пытаются учиться – рисованию, садоводству, языкам, ремеслам – и как они достигают успеха. Видела жесты доброты, такие широкие, что они изменяли все вокруг. Я смеялась над лучшими в мире шутками и слушала такую чудесную музыку, что мне казалось, я сейчас упаду в обморок от восторга. Я видела, сколько всего делается во имя любви и сколько людей живут ради нее. Видела рождение – одно за другим. Я познала такую радость, Кристофер!

Он смотрел на нее, не отрываясь, вдыхая теплый воздух, в котором растворились запах горячего песка и бесконечная красота моря.

Мальчик уже собрался заговорить, как вдруг раздался страшный крик.

Это был вопль ужаса и отчаяния. В нем слышалось такое страдание, что у Кристофера застыла кровь в жилах. Жак.