Книга Невероятные создания, страница 113 – Кэтрин Ранделл

Кристофер никогда в жизни так быстро не бегал. Его левая рука скользила вдоль стены. Кожа на кончиках пальцев была ободрана. Он продолжал считать шаги и повороты.

Он сделал сто пятьдесят два поворота. Осталось десять. Шесть, пять, четыре… И тут впереди возник свет. Настоящий свет. Кристофер моргнул и протер глаза.

Потом он повернул налево, направо, налево и оказался в самом центре лабиринта.

В центре лабиринта находился огромный каменный зал, освещенный лампами. Потолок был таким высоким, что казалось, будто он растворяется в темноте.

Кристофера накрыла горячая волна возбуждения. Вот он, тот самый центр! Пусть то, что скрывается здесь, может его убить, у него все равно получилось пройти через лабиринт. Да, этого никто не видел, и, если он умрет, не останется даже тех, кто расскажет об этом, но правда остается правдой. Мальчик был счастлив, как никогда в жизни, и понял это, как только зашел в зал.

В воздухе можно было различить три запаха: того самого промозглого тумана, человеческих отходов и – самый сильный – самой жизни, который он ощутил, впервые оказавшись в лесах Архипелага, и позже – в дыхании единорога. Это был гримур.

В центре зала прямо из каменного пола росло огромное дерево: высокое, стройное и благородное, насыщенного коричневого цвета, с золотистыми листьями.

Когда глаза Кристофера привыкли к свету, он разглядел то, от чего в ужасе отшатнулся.

У дерева было лицо.

Мальчик заставил себя подойти и рассмотреть его поближе. Оказалось, что в ствол почти полностью вросло тело какого-то человека. Его лицо еще выделялось на фоне коры, хотя уже обрело цвет и текстуру дерева.

Мужчина смотрел на Кристофера, и в его взгляде не было ни тени страха. Раздавшийся голос оказался низким и грубым. Когда он медленно произносил слова, в них слышалась столетняя тьма.

— Кто здесь, у моих корней?

— Меня зовут Кристофер Форрестер, – ответил мальчик и подошел ближе. – Кто ты?

— Я – будущее мира, – прошелестел голос, и изо рта существа заклубился серый туман.

— Что ты с собой сделал?

— Взял то, что мог.

— Взял что?

— Гримурное Древо. – Лицо на стволе сместилось. – Мое тело впитало его силу. Скоро она будет принадлежать только мне. Древо умрет, станет шелухой, а я стану источником силы, выйду в мир и завладею тем, что должно быть моим.

Кристофер боролся с поднимавшейся волной паники и пытался что-нибудь придумать.

Мужчина – всего лишь человек или когда-то им был. Любому человеку нужно с кем-то говорить. Слова, копившиеся сто лет, наверняка готовы вырваться наружу. Если Кристоферу удастся разговорить его, мужчина не сможет воздействовать на него магической силой. Тогда у мальчика появится немного времени, чтобы придумать, как уцелеть.

— Но как ты сюда попал? Только Бессмертью известен путь в центр лабиринта.

— Бессмертью, верно. И еще двоим.

— Кому?

Мужчина выдохнул, и вокруг Древа заклубился удушливый едкий туман.

— Двоим, что создали лабиринт.

— Но Леонардо да Винчи и его кузен приняли зелье. Они забыли о лабиринте.

— Так и есть, но кузен Леонардо, Энцо, был очень умным человеком, а еще он был полон злобы. Вся слава – и здесь, на Архипелаге, и в Иноземье – доставалась Леонардо. Леонардо делал наброски, Энцо же воплощал его идеи. Энцо работал до седьмого пота, а Леонардо грелся в лучах славы.