Книга Город богов и монстров, страница 259 – Кайла Эдвардс

На краю колодца стояло ведро. Оно так заржавело, что дно пестрело дырами.

В одной руке Лорен держала кнопочный нож. В другой – две серебряных монетки из деревянной чаши, стоящей на столе в холле Адских Врат.

Она ничуть не изменилась, осталась той же, как прежде, несмотря на события последних двух месяцев, но почему-то руки ее не тряслись, когда она, открыв лезвие ножа, рассекла им ладонь.

Она подняла ладонь над ржавым ведром, капли крови падали на его позвякивающее дно. Туда же Лорен бросила две серебряных монеты – плату за вход сюда.

Потом она взялась за ручку ведра и кинула его в глубины колодца. Ни плеск, ни стук не указали, что оно достигло дна. Ничто не нарушило безмолвия.

Это было безмолвие Смерти.

Лорен запрокинула голову и сделала глубокий вдох.

У нее внутри погас свет. Каждый день минувшей недели, тянувшейся нескончаемо долго, был мучительнее предыдущего. Почти все эти дни она провела одна у себя в комнате Адских Врат, движение времени отмечали лишь подносы с едой, которые умертвители оставляли под ее дверью. Она наблюдала, как проходит час за часом, словно превратилась в призрака, опустошенного и безвольного, почти не чувствующего, что происходит в окружающем мире.

Так было даже лучше. Лучше отделить себя от боли, чем оставаться ее частью.

Туман начал сгущаться, надвигаясь издалека, со стороны бурого поля. Силуэты далеких небоскребов скрылись в его матовых клубах, и вскоре туман поглотил Лорен целиком.

Холод пронзал ее до мозга костей. Это был холод света далеких звезд, мира, лишенного солнца. Мира без любви.

Лорен закрыла глаза.

Она слышала немало рассказов о Перекрестках. В одном этом городе их было три: Смоковница, Меловая Дверь и Колодец Желаний. Ей было известно, что на этом Перекрестке, в самой глубине колодца, обитает Вдова; знала, какие желания ей под силу исполнить.

Когда Лорен открыла глаза, она по-прежнему стояла на коленях у чаши колодца. Но находилась уже не в поле.

Со всех сторон ее окружали изогнутые стены темной комнаты с высоким потолком и без окон. Тени по другую сторону колодца были так густы, что ее зрение смертной ничего не различало в них, но она знала, что из этих теней на нее смотрит вечная сущность.

Лорен вскинула голову.

— Я пришла заключить сделку.

Тени задрожали. От стен эхом отразилось шипение. Где-то в трубе стока срывались капли, и их стук повторялся без конца.

— Расскажи мне, чего желает твое сладкое человеческое сердце, – послышался напевный детский голос. – Расскажи мне, Лилиана Софрония, на какую сделку ты рассчитываешь.

— Что ты сказала? – срывающимся шепотом отозвалась Лорен. – Как ты меня только что назвала?

— Я назвала тебя по имени, – объяснила паучиха. – А что, есть другое имя, которым ты хотела бы называться?

Лорен не сразу нашлась что сказать, но паучиха не выказывала нетерпения. Имея в запасе сколько угодно времени, прожив уже несколько веков, вряд ли будешь куда-то торопиться.

— Я не знала, – наконец произнесла Лорен гулким и пустым голосом. Таким же пустым, как ее сердце в этот миг. – Своего настоящего имени я не знала.

— Ну, теперь-то знаешь, – сказала Вдова. – Могла бы и поблагодарить, не так ли?

— У меня есть вопросы.

Вдова сохраняла неподвижность, от которой становилось тревожно; прогорклый запах ее обиталища оседал в горле Лорен. И был таким густым, что она чувствовала его вкус.