Книга Фарфоровая невеста, страница 85 – Соня Золотова

Коллен встал у двери мастерской.

Он снял перевязь, хотя рука явно еще болела, и держал в здоровой ладони пистоль, который стащил у спящего стража. Очень успокаивающая картина. Раненый художник с оружием — интересно, он вообще умеет им пользоваться? — охраняет меня, пока я рисую волшебное блюдо, способное открыть дорогу домой.

Обычная ночь. Совершенно обычная.

— Если кто-то войдет, не оборачивайтесь, — тихо сказал Коллен.

— Очень дельный совет.

— Я серьезно.

Я молча дернула плечом. Предельная концентрация на рисунке никогда не была моей сильной стороной, и глупо было думать, что сейчас — особенно сейчас, когда ставки взлетели до небес — что-то вдруг изменится.

Фарфор медленно нагревался под пальцами. Сначала совсем чуть-чуть, потом сильнее, и вскоре от блюда пошло знакомое тепло, только теперь оно поднималось выше ладоней, текло к запястьям, по рукам, к груди.

Я рисовала первую незабудку. Один лепесток. Второй. Третий. Голубая краска светилась, будто в нее подмешали утреннее небо.

В магазине было тихо. Снаружи спали стражники. Где-то далеко проехала карета. Я слышала дыхание Коллена, собственное сердце и… Я вскинула глаза. На противоположном конце стола лежал браслет, подаренный Дрейком: еще до прихода Коллена я принесла его сюда, чтобы убрать куда-нибудь, а потом забыла. И теперь камушки на нем как будто подмигивали, загорались ярким молочно-оранжевым светом. Как будто… сигнализация.

В этот момент открылась входная дверь.

Я услышала, как звякнул колокольчик, и кисть на секунду застыла. Какая же я дура! Должно быть, это и есть сегнализация! А я ее сюда собственными руками в мастерскую притащила, и что теперь?

На блюде оставалось нарисовать еще почти половину венка.

— Работайте, — шепнул Коллен. — Быстрее! И не смотрите, заклинаю вас. Не оглядывайтесь.

Я продолжила, только вот руки дрожали. И сердце колотилось, как сумасшедшее.

Шаги приближались. Медленные. Тяжелые. Очень знакомые.

С каждым ударом каблука по деревянному полу у меня внутри все сжималось сильнее. Хорн. Конечно. Кто еще мог прийти сюда ночью и открыть, как ни в чем не бывало запертую дверь?

Я провела еще одну золотую линию. Рука дрогнула. Краска легла чуть толще, чем нужно.

Не страшно. Исправлю потом. Если доживу.

Шаги стихли. Потом дверь мастерской медленно открылась.

Я все-таки чуть повернула голову и увидела его краем глаза.

Хорн стоял на пороге. Жилет застегнут. Цепочка блестит. Лицо совершенно спокойное. А на плече у него сидел черный дрозд. Тот самый. Черно-коричневые перья, блестящие глаза и тонкий клюв.

Птица наклонила голову и посмотрела прямо на меня. Я вздрогнула и низко-низко наклонилась над блюдом. Почувствовала, как внутри все леденеет, но кисть продолжала двигаться.

Осталось четыре цветка.

Три.

Два.

— Какая трогательная сцена, — сказал Хорн. Голос у него был будничный. — Моя девочка решила поиграть в художницу.

Я снова обернулась, будто мою голову кто-то насильно потянул за подбородок.

И тут Коллен появился из-за шкафчика у двери так быстро, что Хорн не успел среагировать. В руках у Коллена была огромная ваза. Белая, пузатая, с двумя ручками. Очень дорогая, наверное.

Коллен с размаху опустил ее Хорну на голову.

Раздался звон, ваза раскололась и Хорн пошатнулся. На лице его появилось выражение глубокого удивления.