Книга Фарфоровая невеста, страница 84 – Соня Золотова

Коллен молчал. Очень долго. Потом осторожно взял меня за руку.

— Зоя.

Я подняла глаза.

— Я готов отдать за вас жизнь.

— Не надо.

— Надо. Я влюбился в вас в первый же день. Еще когда поймал ту тарелку и вы смотрели на меня так, будто я совершил чудо. А потом нашел спящей, под плащом Лоэнна, и накрыл пледом, и дежурил неподалеку, чтобы никто вас не обидел, и думал, какая же вы странная и удивительная… Не от мира сего. Как и многие здесь. Как… — он махнул рукой. — . С тех пор мысль, что однажды вас здесь не будет, разрывает мне сердце.

Я замерла. Вот только этого сейчас не хватало. Совсем.

— Но я не стану удерживать вас, — продолжил он. — Даже ради себя… своей любви. Или той несостоявшейся любви, которая могла бы быть между нами. Если есть способ вывести вас из города, я найду его. Любой ценой.

— Марру вывело кольцо, — прошептала я. — То самое, из лавки старьевщика. У вас нет еще одного?

Коллен покачал головой. Я закусила губу и продолжила:

— Кольцо было ключом. Но сработало оно именно для Марры, а для нас с вами оно было простой деревяшкой. Она сбежала, а мы остались. Почему?

Он задумался на мгновение, потом щелкнул пальцами:

— Это магия Хорна сама себя сделала уязвимой.

— Не понимаю.

— Хорн не может просто вытащить работницу из другого мира. Ему нужен якорь. Крючок. Что-то, за что он цепляется.

— То есть вы знаете о том, что я и другие девушки…

— Конечно. Все знают. Но предпочитают молчать или не обращать внимания. Чтобы лучше спать по ночам. Таков уж этот город… — он развел руками. — Только дети и безнадежные романтики смеют давать ему надежду на лучшее. Но давайте не уходить от темы. Подумайте. Что было рядом с вами в момент перехода? Что сильнее всего держало ваши чувства? Что разбилось, исчезло или изменилось?

Осколки. Белоснежный фарфор. Золотистый узор. Незабудки. Блюдо из старого сервиза…

Я резко подняла голову.

— Разбитое блюдо.

Коллен кивнул. А я принялась расхаживать туда-обратно, волнуясь все больше и больше.

— Но оно осталось там, в моем мире. Точнее, от него уже точно ничего не осталось. Осколки выбросили, и…

— Значит, надо его найти в этом мире.

— Где именно?

— Не знаю.

Я нервно рассмеялась. А Коллен посмотрел на дверь мастерской. Потом на меня.

— Недаром дети называют вас фарфоровой волшебницей. Создайте его еще раз. Вы же помните, как оно выглядело?

Я замерла. О, да. До мельчайших подробностей. А Коллен продолжал:

— Если верить детям, вы умеете давать фарфору форму, которой у него раньше не было. Умеете вытаскивать из него чудо, жизнь, свет. Нарисуйте блюдо таким, каким вы его помните. И посмотрим, сработает ли.

Внутри что-то дрогнуло. Я посмотрела в сторону мастерской.

— А если не получится?

— Тогда попробуем снова.

— А если Хорн придет?

Коллен выпрямился, поморщившись от боли.

— Я вас поохраняю.

— С одной рабочей рукой?

— С одной рабочей рукой и очень серьезными намерениями. Например, свернуть ему шею. Теперь мне есть за что сражаться, как бы пафосно это ни звучало.

Белое блюдо лежало передо мной, лампа освещала гладкую поверхность, а память уже сама вытаскивала нужные цвета и детали: тонкое золото по краю, веточки, лиловые ленты, голубые незабудки, почти как настоящие, и в детстве мне казалось — стоит подуть, и они закачаются.