Книга Фарфоровая невеста, страница 35 – Соня Золотова

А потом Дрейк купил мне сливу в карамели, сладкую вату со взрывной карамелью и слоеный рожок с сырной начинкой.

— Дрейк…

— Да?

— Вы пытаетесь меня откормить?

— Конечно.

Он посмотрел на меня с абсолютно серьезным видом.

— Зоя. Вы выглядите человеком, который способен забыть поесть.

— Неправда.

— Правда.

— Нет, неправда.

— Да, правда.

Я рассмеялась. И вдруг поняла, что уже очень давно не смеялась настолько легко. Без мыслей о господине Хорне. Не опасаясь, что услышит мачеха или Дима. Без оглядки на остальных. Я просто смеялась, потому что мне хорошо. И потому что рядом человек, рядом с которым неожиданно хорошо и тепло.

Когда мы подошли к магазину, я вдруг поймала себя на мысли о том, что немного грущу, потому что вечер заканчивается и потому что мне совершенно не хочется прощаться. Мельком подумала: интересно, он попытается меня поцеловать? Или… хотя бы скажет «спасибо за прекрасный вечер»? Или как там положено высказывать симпатию?

Но тут обнаружилась новая проблема.

У дверей магазина стояли коробки. Очень много коробок. Судя по накладной, приколотой к верхней, это была доставка новых сервизов. Хрупкий и весьма тяжелый груз.

— О нет, — простонала я.

Дрейк посмотрел на коробки. Потом на меня.

— Так вот зачем вы пригласили меня на свидание.

— Что? Я? Но ведь это вы…

— Чтобы использовать как грузчика.

Я возмущенно открыла рот. Он рассмеялся и тут же подхватил ближайшую коробку. Следующие двадцать минут мы носили фарфор в складские помещения. Причем Дрейк большую часть работы взял на себя. А я только открывала двери, показывала дорогу и переживала за тарелки.

Когда последняя коробка наконец оказалась внутри, Дрейк выдохнул, отряхнул рукава длинного пиджака, устало улыбнулся и спросил:

— Могу я надеяться, Зоя, на повторение этого прекрасного вечер? Только без третьего лишнего в виде фарфора?

— Можете, — кивнула я и покраснела.

После истории с цирком и сливой в карамели жизнь моя вошла в почти привычное, спокойное и мирное русло. Насколько вообще можно назвать мирной жизнь той, кого выдернули из другого мира, поселили в магазине фарфора и заставили работать на загадочного городского «повелителя». Но все-таки.

Я открывала лавку. Протирала витрины. Обслуживала покупателей. Получала весточки от Дрейка: иногда он забегал сам, иногда передавал с мальчишкой-разносчиком пряник в глазури или маленький букетик цветов.

А вечером я рисовала. И с каждым днем все лучше понимала одну удивительную вещь: фарфор действительно меня слушался. Не всегда. Не во всем. Но определенно слушался.

С вазой Марры получилось замечательно: на ней нарисовалась чудесная лиана, на вид подозрительно живая, неизвестного мне вида… Но, увидев ее, Марра охнула и прижала вазу к груди, воскликнув: «Ты же мне ее оставишь?» Потом я попробовала расписать еще несколько тарелок. Затем небольшую сахарницу. И каждый раз ощущала одно и то же странное чувство.

Словно рисунок уже существует внутри белого фарфора, а я просто помогаю ему выбраться наружу. Это было ужасно странно и ужасно прекрасно. Я даже как-то подзабыла слова Марры про опасность… Пока под моей кисточкой не пробудилась настоящая магия.

Однажды в магазин вошла женщина с девочкой лет восьми. Пока мама рассматривала сервизы, ее дочь медленно ходила вдоль витрин, внимательно изучая каждую чашку, каждую тарелку и каждую вазочку. Причем делала это с таким сосредоточенным видом, словно проводила государственную инспекцию. Я украдкой наблюдала за ней и невольно улыбалась. Потому что именно так выглядела я сама в детстве, когда попадала в книжный магазин.