Книга Жестокие тайны, страница 76 – Морган Бриджес

Его пальцы скользят к основанию моей шеи, большим он мягко поглаживает кожу. Так нежно… Ненавижу его. Ну… по крайней мере, стараюсь.

— Посмотри на меня, – говорит он тихо, но твердо.

Я не слушаюсь.

— Сначала объясни, что происходит.

— Мне нужно уехать, Делайла.

Поворачиваюсь к нему, и мы встречаемся глазами.

— Ты уезжаешь?

Он кивает, и в груди растекается болезненная паника.

— Меня только что угрожали убить, а ты сообщаешь, что бросаешь меня одну? И мне придется самой себя защищать? Или ты просто отдашь меня другому рекруту?

У него вырывается низкий опасный рык. У меня от него мурашки бегут по коже и волоски встают дыбом.

— К тебе никто никогда не прикоснется, – говорит он. – Не говоря и о другом рекруте. Я уже говорил, я не делюсь.

— Но твой отец сказал…

— Я этого не допущу.

— С чего ты так уверен? – спрашиваю я, глядя ему в глаза.

— Потому что это случится только в одном случае – если я буду мертв.

— Это еще что значит?

— То, что ты слышала.

— Ты готов умереть, чтобы меня защитить?

Он сжимает мне шею, впиваясь пальцами в кожу.

— Да, я умру за тебя.

— Не говори так.

— Почему? – вскидывает бровь он.

— Потому что ты меня даже не знаешь.

Ксавье разжимает пальцы и берется за край своей рубашки. Я откидываюсь назад, а он задирает майку, обнажая грудь. Ну и зрелище, просто какая-то влажная ночная фантазия.

На плече у него красуется шрам, а поверх – татуировка в виде сидящей птицы. Я не орнитолог, но, похоже, это сокол или ястреб.

— Смотри, – говорит он, указывая на шрам. – Это осталось после того, как ты три года назад ударила меня ножом.

Я смотрю на бледную линию у него на плече, и у меня пересыхает во рту. В животе начинает ворочаться чувство вины, но я отмахиваюсь. А нечего было пробираться в мой дом!

Хотя… той ночью он меня спас.

— И что с того? – спрашиваю я.

— Я не спускаю с тебя глаз с тех самых пор. Я выяснил все, что мог: что ты любишь, а что ненавидишь, о чем мечтаешь и чего боишься. Я знаю все, что в твоей жизни есть важного.

Я моргаю, пытаясь осмыслить его слова.

— Но зачем?

Он опускает футболку и давит ладонью мне на затылок. Легонько, и все же я склоняюсь к нему.

— Потому что… – отвечает он.

— Неплохо, но есть к чему стремиться, Ксавье, – перебиваю я его же словами.

— Потому что я тобой одержим.

Слова Ксавье эхом звучат в голове, а я тем временем пытаюсь осознать их смысл. Это же безумие. Не может быть, что он серьезно.

Я уже хочу сказать «чушь», но замолкаю под его взглядом. Он не смеется, не дразнит меня. Он просто говорит правду.

Ерзаю у него на коленях, и у него темнеют глаза. Он крепче сжимает мне затылок и притягивает так, что наши лица разделяет всего пара дюймов.

— Я уже говорил тебе, ты моя. Другие рекруты не могли себе позволить к тебе прикоснуться. А я мог. Им не приходилось пробовать тебя. Я делал это. И они уж точно ни хрена не слышали, какие звуки ты издаешь, когда кончаешь. А я слышал. Вот почему я тебя пометил. Вот почему я убью любого, кто решит, что сможет забрать тебя у меня. Понимаешь, Делайла?

Его признание выбивает воздух у меня из легких.

— Ксавье…

Он прижимается лбом к моему лбу и выдыхает.

— Черт, обожаю, когда ты произносишь мое имя.

— И что мне делать, пока тебя не будет?

— Вести себя хорошо.