Книга Жестокие тайны, страница 75 – Морган Бриджес

Истязания? Сочувствие захлестывает меня волной.

— Не испытывай мое терпение, – говорит отец Ксавье. – Отвечай. Почему?

— Потому что любая клятва, которую я тебе даю, для меня ничего не значит. Ты еще много лет назад позаботился, чтобы я это усвоил.

Поначалу отец Ксавье молчит. Пристально смотрит на сына, и его жестокий взгляд постепенно смягчается.

— Я не жду от тебя понимания. Когда займешь мое место в совете и на твои плечи ляжет тяжесть поколений, возможно, осознаешь, что я оказал тебе услугу. Если бы не я, ты не был бы достаточно силен, чтобы захватить невесту. И уж точно не смог бы ее удержать.

Ксавье напрягается. Почти незаметно, но я это вижу. Я не сводила с него глаз с тех пор, как он впервые загнал меня в угол в лесу.

— Удержать ее? – переспрашивает он.

— Ты что же, думал, Орден закончил тебя испытывать? – Отец с покровительственной усмешкой качает головой. – Она останется твоей, пока ты входишь в тройку лучших новобранцев. Если твои показатели упадут на Испытаниях, ее отдадут другому из тройки лидеров.

У меня учащается пульс, и ванная вдруг кажется слишком тесной.

Я всего лишь игрушка для рекрутов, стимул для лучшей мотивации. И они станут использовать меня так, как им будет нужно.

— Ордену нужны результаты, – продолжает отец Ксавье. – Благодаря мне и моим урокам ты станешь лучшим. Твоя невеста – твое отражение. Но ты – мое отражение. Не забывай это. Если еще раз вздумаешь меня позорить – я ее убью.

По телу пробегает холод, кажется, сама кровь в жилах смерзается. Ксавье вообще не меняется в лице. Очевидно, это не первый раз, когда отец угрожает ему.

— Это все? – ровно спрашивает он.

Отец еще мгновение смотрит ему в глаза, а затем переводит взгляд на дверь ванной. Я замираю.

Ксавье шагает вперед, заслоняя собой дверь. Он закрывает меня своей широкой спиной, и я наконец могу вздохнуть чуть свободнее.

— Повестка, – сурово произносит отец Ксавье.

— Что с ней?

— Прочитай, – приказывает он.

На лице Ксавье все та же холодная маска.

— Я и так знаю, что там написано.

— Прочитай, сын.

Я плотно сжимаю губы, не понимая, что происходит. Не глядя на отца, Ксавье разрывает конверт и вытаскивает маленький кусок черной бумаги. Лицо у него по-прежнему невозмутимое, не выдает никаких эмоций. А я стою с открытым ртом.

— Сколько у меня времени? – наконец выдыхает Ксавье.

— До церемонии. Заработаешь еще одно перо на крылья.

Ксавье кивает и убирает бумажку в карман.

— Сделаю. А теперь убирайся к черту.

Отец отвечает сухим кивком, выходит и закрывает за собой дверь. Наступает оглушительная тишина. Я смотрю в щелку, ожидая реакции Ксавье. Он разворачивается и кажется все таким же спокойным и собранным. Но глаза его горят огнем.

— Что ты слышала?

С пылающими щеками открываю дверь.

— Все.

— Хорошо.

Удивленно отшатываюсь. Он идет ко мне – взгляд сосредоточенный, губы сжаты в жесткую линию. Почти физически ощутимо, как он зол, – ярость над ним так и клубится.

В горле пересыхает, и я сглатываю.

— Что происходит?

— Ничего такого, о чем тебе стоило бы волноваться.

— Неплохо, но есть к чему стремиться, – поддеваю я.

— Делайла.

— Ксавье, – передразниваю его интонацию.

— Не спорь со мной. По крайней мере, сейчас.

Я вскидываю подбородок, просто не могу удержаться и не продемонстрировать неповиновение. Он качает головой, хватает меня за руку и дергает на себя. Мы возвращаемся в спальню, Ксавье садится на кровать и затягивает меня к себе на колени.