Книга Жестокие тайны, страница 104 – Морган Бриджес

Тем же вечером…

— Когда войдем в часовню, не произноси ни слова, пока я не дам разрешения.

— Почему? – изумленно спрашиваю я, удивившись его резкому тону.

— На церемонии будут все рекруты и главы семей основателей. Это самые опасные люди в мире. Если рассердишь их, нам обоим конец.

— Обоим?

Он останавливается на лестнице и оборачивается ко мне. Ксавье в маске, и я вижу лишь его сверкающие от эмоций глаза.

— Да, нам обоим. Если кто-то будет угрожать тебе, я убью его, и мы оба покойники. Меня убить трудно, но и я не всемогущ.

У меня пропадает дар речи от того, как серьезно и веско он это произносит. И дело не только в опасности. Скорее в том, что Ксавье пообещал защитить меня даже ценой собственной жизни.

Просто поразительно, что он так предан мне и тверд в решении сохранить мне жизнь. Тепло собирается в груди и окутывает сердце, отчего оно начинает биться немного быстрее. Ради него.

Я киваю, и мы продолжаем подниматься по гранитным ступеням. Край длинной юбки волочится за мной, шлепая о камень.

Платье просто шедевр и отделки, и кроя – жутко элегантное и изящное. Оно темно-синее, но в тусклом свете кажется черным, как и наряд Ксавье.

Плотно облегающий фигуру корсет украшен замысловатым черным кружевом, которое извивается по линии декольте, подчеркивая очертания груди. Рукавов нет, спина тоже полностью открыта. Волосы Ксавье мне велел уложить в высокую прическу.

Наш общий секрет – его сперма, высохшая у меня на коже. Наверное, это тоже часть урока, который он преподал мне утром, но у меня нет сил из-за этого злиться. Ведь всякий раз, как я думаю о его члене во рту, меня охватывает возбуждение.

Ноги под каскадами дорогого шелка дрожат от долгого подъема и чувственных мыслей. Ткань трется о бедра и икры при каждом шаге, и это создает резкий контраст между теплом и царящим в замке холодом. Ксавье так и не дал мне кончить, тело трепещет от возбуждения, и я весь день не могу выбросить его из головы.

Когда он приказал мне молчать, возбуждение немного спало, но не растворилось вовсе.

Я кошусь на него и вбираю в себя образ этого парня. Он, как обычно, весь в черном, что подчеркивает его загадочность и неуловимость. Лица не видно под маской, и я не понимаю, о чем он думает, но судя по тому, как он сжимает мою руку, ему хочется, чтобы я была поблизости.

Всю дорогу он шагает ровно и уверенно. Как только впереди показывается дверь, останавливается и поворачивается ко мне. Я жду, волоски на руках встают дыбом от тревоги.

— Не смотри никому прямо в глаза, – говорит он. – Они воспримут это как вызов или приглашение. Не поднимай головы и не отводи взгляда от меня.

— Хорошо.

Он кладет руку мне на затылок, подтягивает ближе, и его дыхание касается моих губ.

— Я серьезно, Делайла. Я не раздумывая снова тебя накажу, только на этот раз трахну твою сладкую киску.

— Срань господня, – шиплю я.

— Учитывая, что мы входим в часовню, лучше не богохульствовать.

Не выпуская моей руки, Ксавье открывает дверь и вводит меня внутрь. При нашем появлении по толпе пробегает гул.

Все смотрят на нас, внимательно изучают, оценивают.

Я склоняю голову под тяжестью этих взглядов.

Ксавье сжимает мне затылок, и я беру себя в руки, не позволяя губам растянуться в улыбке. Я всегда отзываюсь на его похвалу. Так сильно жажду его одобрения, что это пугает.