Книга Нефритовая лиса, страница 38 – Крис Велрайт

Ицин медленно огляделась.

Сети.

Везде сети.

Они свисали с потолка, обволакивали стены, казались живыми, как если бы в них всё ещё бились волны.

На стенах торчали высушенные морские гады: головастые рыбы с раздутыми глазами, чьи пасти были раскрыты в немом крике. Гребнистые морские змеи, чьи длинные тела вились, словно ещё двигались. Огромные панцири крабов, чьи клешни угрожающе нависали над проходом, будто сторожили вход. И среди них — знаки. На стенах были письмена, криво начерченные чёрными чернилами. Их линии были неровными, сломанными, как когтистые следы, оставленные на песке после шторма. Ицин не могла разобрать их значения, да и не хотела. Она не верила в духов, богов или демонов.

Точнее, она не хотела верить. Потому что это связывало её с матерью, над которой потешался весь дом. С матерью, в чьей вере она не хотела участвовать. Но тогда почему, стоя здесь, она чувствовала страх? Может все потому, что она была частью народа, который веками поклонялся чудовищным идолам?

Впереди, в полумраке, за раскинувшимися сетями, шевельнулась тень.

Ицин резко напряглась.

Женская фигура выступила из темноты, её движения были плавными, почти неестественными, будто она скользила, а не шла. Она подняла руку, приглашая подойти, и в этот момент на её запястьях громко загремели костяшки, ударяясь друг о друга. Она проплыла тенью и села, дожидаясь своих гостей.

— Вую, — поприветствовала шаманку Тай Дзяо, склонив голову в знак уважения.

Затем её взгляд остановился на Ицин, ожидая, что дочь сделает то же самое. Но Ицин не двинулась. Она не собиралась сгибать шею перед таким человеком.

Шаманка сидела на коврике, сшитым из окрашенных шерстяных нитей. Перед ней стоял стол на низеньких ножках, а на нем лежало всего два предмета: нож с костяной ручкой и потрескавшаяся от времени деревянная чаша.

Вую оказалась молодой женщиной. В ее темные растрепанные волосы были вплетены яркие ленты, а на лбу был изображен какой-то знак, значение которого Ицин не знала. Она была одета в длинную коричневую тунику, завязанную черным поясом с красным рисунком. А на шее висело штук десять разнообразных украшений. Взгляд Вую был спокоен и дружелюбен. Она вовсе не походила на того, кто насылает проклятия, вырывает души из груди людей и вдыхает жизнь в мертвых.

— Так значит, — Вую обратилась к матери и ее голос оказался очень низким, — ты все-таки решила поступить по-своему?

Тай Дзяо вновь поклонилась, прежде чем ответить.

— Да, она должна послужить своей семье.

Ицин заметила, что мать сильно нервничает, как переживал бы ученик, встретившийся с великим мастером.

— Ты хочешь перехитрить духов? Ты знаешь, что должна была отдать ее мне.

«Отдать? Что это значит? Она хотела отдать меня этой женщине?»

Ицин передернуло. Она повернулась к матери, но Тай Дзяо не посмотрела на неё.

Лишь выпрямила спину и тихо, но твёрдо сказала:

— Ты знаешь, что я не могу теперь это сделать. Она мой единственный ребенок, у меня нет другого выхода.

— Ты лжешь, — в голосе шаманки не было злобы или угрозы. Она просто отметила это, как будто ложь Тай Дзяо была настолько очевидной, что даже не требовала доказательств. — Ты обрекаешь свою дочь на сложную судьбу. Нельзя противостоять тому, что суждено. Они возьмут обещанное им. И чем дольше сопротивляться, тем более жестокими будут их способы.