Книга Нефритовая лиса, страница 225 – Крис Велрайт

Он усмехнулся тихо, сыто, как хищник, наконец дождавшийся, когда жертва сама подползёт ближе.

— Да, я хочу этого! — не выдержала Ицин, голос её сорвался, в нём вспыхнула ярость, слишком долго копившаяся внутри. — Хочу уничтожить их своими руками! Хочу видеть, как ломаются их улыбки, как замирают слова на губах, как из глаз уходит надежда! Хочу слышать их крики, чувствовать их страх, видеть, как они умоляют о пощаде, но не получают её!

Слова рвались из неё, как огонь из трещины, и в то же время были холодными, как нож, что вонзается медленно и глубоко. Она жаждала не мимолётной расплаты, а долгих мучений, чтобы каждый миг их страдания стал для неё отголоском справедливости.

В камере на миг воцарилась тишина. И затем раздался смех.

Не громкий, мягкий и приятный. Он разливался в воздухе, словно тёплое дыхание по коже. Смех был похож на тихий вздох любовника в разогретой страстью постели. В нём было обещание: опасное, сладкое, дурманящее.

И когда он стих, голос прошептал низко, обволакивающе, словно касаясь её изнутри:

— Я дам тебе это. Но не пожалей о своём решении.

Ицин заносчиво хмыкнула, а затем поднялась в ожидании. Тело дрожало, но она была готова ко всему, к магии, к боли, к разрушению. Пусть стена разлетится, пусть её охватит огонь, пусть даже её тело обратится в пепел. Главное уйти отсюда и расквитаться. Она ждала, что существо вызволит ее в тот же миг.

Но ничего не произошло.

Ни огня. Ни дыма. Ни движения воздуха. Только камень. Холод. Решётка. Тьма.

Тишина повисла, и в ней раздался голос. Сухой. Ровный. Без оттенков.

— Нет, нет, нет, — голос стал твёрже, и в нём скользнула лёгкая насмешка. — Я за тебя грязную работу делать не буду. Учись сама. А я помогу. И тогда посмотрим, насколько ты действительно хочешь то, о чём просишь.

Ицин опешила. Словно внутри неё всё оборвалось.

— Но… — прошептала она, губы пересохли. — Разве ты не самый могущественный среди всех духов? Разве другие не отступили, когда ты появился?

— Страх рождает не только физическая сила.

— Тогда что ты можешь? — выдохнула Ицин. — Что ты можешь мне дать?

— Ты будешь знать всё, что знаю я.

— Мне не нужны знания, мне нужна сила.

Смех. Негромкий, но едкий.

— Знания и есть сила. Если бы ты знала, каков твой брат… если бы знала, каков этот мир, каковы люди… ты уже была бы сильнее любого оружия. Или ты просто хочешь размозжить своими руками череп Чжэня? И думаешь, в этом вся сила, что тебе нужна?

— Это было бы неплохо, — процедила Ицин.

— Но ведь этого будет мало, я прав?

Она сжала губы.

— Возможно…

— Так что ты всё сделаешь сама.

— Что? — Ицин резко подняла голову, потрясённо глядя в пустоту.

— Я могу дать тебе то, чего нет у других, — произнёс голос спокойно. — Я могу открыть тебе глаза. Показать то, что ты не видишь. Что скрыто. Что спрятано. Но выбор, действие, риск — всё это будет твоим. Только твоим.

— То есть как⁈ — сорвалась Ицин. В голосе её звучало разочарование, досада, почти истерика. Внутри всё кипело: она ожидала магии, силы, ужаса, что сковывает врагов, способности разрушать стены одним словом, выхода… А в ответ получила туманные обещания неких «знаний».

— И как мне помогут твои знания⁈ — резко выпалила она. — Что мне с ними делать, когда я сижу в камере, а меня скоро отведут на казнь?