Книга Преподаватель, страница 67 – Юлия Хокка

— Может, приедешь ко мне в гости на днях? – предложила она. – Посидим, поболтаем.

Приглашение выглядело странным и неуместным, учитывая, что Паша все еще жил с ней. Однако я согласилась. Почему бы и нет? Даже если настоящей дружбы не выйдет, просто поддерживать отношения с одногруппницей – неплохая идея. С Яной было довольно интересно разговаривать и проводить время, чем-то она цепляла. Да и мне по-прежнему хотелось узнать, что же произошло в тот вечер. Почему Паша так резко изменил отношение ко мне?

Но когда спустя несколько часов я встретилась с Машей и рассказала ей об этом, она идею не одобрила. Яна казалась ей мутной и ненадежной. Но к чему плохому могла привести обычная беседа, если быть осторожной и не доверять слишком сильно? Ни к чему.

— А еще я не хочу, чтобы ты вновь окунулась в эту тему с Пашей… – со вздохом сказала Маша, заламывая худенькие пальцы.

Погода сегодня стояла довольно приятная и тихая. Мы неспешно брели по засыпающему городу, наслаждаясь спокойствием улиц и тем редким моментом, когда можно говорить обо всем на свете, не подбирая слов.

— В смысле? Разве плохо, если я получу ответ? Гештальт закроется, и эта история не будет мучить меня пол- жизни.

— А что значит «закрыть гештальт», кстати? – поинтересовалась подруга. – Много раз слышала, но не до конца понимаю. Найти ответ и отпустить все?

— Вроде того. Это значит завершить незавершенную ситуацию из прошлого, чтобы избавиться от ее влияния на настоящее. Осознать ее, прожить невыраженные эмоции или завершить отложенные дела, разрешить конфликт, – пояснила я.

— А без встреч с ним ты не можешь прожить эмоции и просто забыть этого придурка как плохой сон? – недовольно спросила Машка, покосившись на меня. – Ты только все отпустила, только у тебя взгляд прояснился, а сейчас могут опять нахлынуть чувства эти. Не хочу, чтобы ты страдала.

— Да все нормально, все же в прошлом… – глядя перед собой, неуверенно произнесла я.

В голове всплыли воспоминания о поцелуе с Пашей. Отвращения они не вызвали, скорее, наоборот. Меня охватило странное чувство: не тоска, но гулкая пустота; не острая грусть, но глубокая, холодная печаль. На самого Пашу было уже плевать, он перестал что-либо значить, но рана от той истории все еще не затянулась, продолжая саднить. Этакий порез от бумаги – незаметный, но жутко болезненный, особенно когда его тронешь.

Мне нужен был ответ на вопрос «почему?». Почему он так резко изменил свое отношение? Ну почему же он изменил его? Что именно тогда произошло?

Я верила в любовь. Верила в «того самого», кого-то особенного и единственного, предназначенного судьбой, и отчаянно мечтала его встретить. В день знакомства с Пашей показалось – вот он. Только обернулось все так, что вместо счастья пришло выжигающее чувство ненужности и опустошения. О мою душу будто ноги в грязной обуви вытерли.

И я сама была в этом виновата – я слишком быстро поверила в сказку. За наивность иногда приходится платить не меньше, чем за другие ошибки. Хотелось верить, что эта история хотя бы сделала меня разумнее и в будущем на такие же грабли я не наступлю.

— Я как-то не уверена, – недоверчиво отозвалась Маша. – Ты ведь до сих пор переживаешь. У тебя все еще что-то к нему есть.

— Нет. Романтических чувств нет. Но остались боль и непонимание.