Книга Преподаватель, страница 168 – Юлия Хокка

Глянув на телефон, я увидела, что время уже близилось к восьми.

— Ясно. Разувайся, проходи.

Сняв обувь и куртку, я вымыла руки, быстро позвонила бабушке, наврав, что уехала к Яне и не знаю, когда вернусь, услышала в ответ то, что и ожидала, и, бросив телефон в комнате, неуверенно зашла на кухню.

— Так, значит, я Яна? – Шефер вскинул брови.

Он закончил складывать продукты в холодильник и прислонился поясницей к кухонной тумбе.

— Ну, не могла же я бабушке правду сказать. Она не поймет.

Чуть сощурив глаза, Олег сложил руки на груди и посмотрел на меня внимательным пронизывающим взглядом. Обычно он задирал подбородок, но сейчас, наоборот, опустил. Все это выглядело недобро. Он злился. На меня.

— Не знаю, чего ты могла, а чего – нет, Олесь.

В этот раз чай мне не налили и даже не предложили. Я села на стул, закинула ногу на ногу и с преувеличенным интересом стала разглядывать свои ногти. Голова болела. Перенапряжение ощущалось чуть ли не в каждой мышце.

— Прости меня… – прошептала я.

— Лесь, а за что конкретно ты извиняешься? – Шефер оставался спокойным, холодным, почти равнодушным.

— За все. За то, что убежала, что грубо сказала… Не хочу повторять. Что тоже начала истерику, как Дима.

— Не хочу даже слышать его имя в своем доме.

Если бы Олег процедил эту фразу сквозь зубы или проорал бы, было бы не так жутко и неприятно, как сейчас – когда он произнес ее будничным тоном.

— Я понимаю, что теперь ты разочарован во мне. Наверное, передумал связываться… Я понимаю тебя. Но мне правда жаль, что так вышло. Я совершила ошибку и очень хочу ее исправить. Только не знаю как.

Шефер молчал. Он то напрягал, то расслаблял челюсти, и лицо его стало больше озадаченным, нежели каменным. А вот глаза… Радужки казались ледышками. От взгляда веяло холодом.

— Позволь, я расскажу тебе, как выглядит эта ситуация с моей стороны, ладно? Сейчас я не был готов разговаривать, но раз ты приехала, сидела и ждала под дверью, то диалог состоится.

Ответом ему послужил лишь короткий кивок – выдавливать из себя слова стало невероятно сложно.

— Хорошо, начнем по порядку. – Шефер отодвинулся от тумбы и стал медленно расхаживать по кухне, как иногда делал на лекциях. – Я изменил свое отношение к тебе, ко всей этой ситуации, – формулировка вызвала страх и отчаяние, но он продолжил, и я выдохнула, – поэтому я поцеловал тебя. Взвешенное, осмысленное решение. Я влюблен в тебя, – настоящее время радовало, – ты без ума от меня. Почему бы не попробовать что-то, верно? Хорошо, не повезло, нас застукал этот твой малолетний придурок. Начал визжать, истерить, нести чушь. Успокаиваться не хотел, пришлось привести его в чувство силой. Заткнулся, но знатно прих… кхм, удивился. По итогу свалил. Девушка в шоке, это понятно, но тут она начинает тоже истерить, тоже нести чушь. Я пытаюсь поговорить с ней. По-взрослому. Успокоить. Но она отталкивает меня и сбегает. Что я должен чувствовать и думать после этого, Олесь? – Олег остановился напротив. – В чем моя вина перед тобой в этой ситуации, объясни? – четко произнес он, глядя прямо в глаза.

Чувство глубочайшей вины душило, обхватывая горло, словно лапой.

— Ни в чем, – выдавила я и опустила взгляд вниз.

— Ну а что тогда, Олесь? Что за «не трогай меня!»? Что за побег? Если я что-то не так сделал, скажи мне, черт возьми, я не понимаю!