Книга Лис и Теа. Роквью, страница 106 – Яна Гаврилова

— Ты голодна? Хочешь закажем пиццу или что – нибудь еще.

— Нет, спасибо, – я замечаю, что за то время, что меня не было Теа не сдвинулась ни на миллиметр. Не знаю, что происходило у нее в голове, но это начинало настораживать. Она говорила, что переживает из – за концерта, но он остался позади, а настроение девушки не улучшилось. Быть может дело в парне по имени Дарен? Теа рассказала мне, что парень, которого мы встретили на автозаправке был ее бывшим парнем. Не могу сказать, что мне понравилось это откровение, но она была честной и это было важно.

Я решаю дать Тее время и не донимать ее расспросами. Я наполняю бокалы вином и протягиваю один Тее.

— Как твой дедушка? – внезапно спрашивает она, – Из –за всей этой суеты я совсем забыла спросить. Извини.

— Все хорошо, – отвечаю я, – Благодаря физиотерапии и его упорству все показатели в норме. Он уже выходит на прогулку и играет в «Бинго». Я собираюсь поехать к ним завтра после занятий. Хочешь поехать со мной?

— Завтра у меня смена в лавке.

— Тогда в другой раз?

— Конечно.

Она делает глоток вина, и я опускаю взгляд на ее губы. Я помню, как в тот вечер, когда мы были в баре «Соль и перец» она обхватывала губами соломинку коктейля «Белый русский» все мое тело зудело от желания поцеловать их. Я был так благодарен Картеру за то, что он заставил меня позвать Тею с нами.

Я сажусь на диван и разворачиваюсь так, чтобы видеть Тею. Она делает то же самое и мы оказываемся сидящими друг напротив друга. У каждого в руке бокал вина, а в голове невысказанные мысли.

— Чего ты боишься больше всего? – внезапно спрашивает Теа, заставая меня врасплох. Но несмотря на то, что меня удивил ее вопрос, ответ у меня был.

— Потерь, – отвечаю я, – Незаслуженных потерь. Несправедливых. Несправедливо, когда дети вынуждены сражаться с тяжелыми недугами. Когда война отнимает молодые жизни, просто потому что правительство оказывается недостаточно сильным, чтобы завершить все мирным путем. Когда какой – то больной ублюдок решает похитить женщину, держать ее в подвале, насиловать, а потом расправиться с ней, будто она ничего не значит – все это выше моего понимания. И я этого боюсь. Я боюсь терять. А чего боишься ты?

— Правды. Она причиняет боль.

— Ты сталкивалась с подобной правдой, верно?

— Однажды. Это было очень больно, – Теа выглядит такой ранимой и уязвимой.

Мне хочется спросить, что за правда причинила ей столько боли, но я решаю не вмешиваться. Быть может позже Теа будет сама готова мне все рассказать.

— Боль не бывает постоянной, – произношу я, отставляя бокал в сторону, – Так же, как и страх.

Я придвигаюсь ближе, забираю из рук Теи бокал и переплетаю ее пальцы с моими. Подношу ее руку к губам, оставляя на ней невесомый поцелуй.

— Сейчас вернусь, – я поднимаюсь с дивана и ухожу в свою комнату. Достаю несколько снимков из книжного шкафа и возвращаюсь назад.

— Вот, – я протягиваю Тее пачку снимков, – Мне захотелось, чтобы ты их увидела.

Странное виноватое выражение лица вспыхивает на ее лице, когда она понимает, что на снимке изображена моя мама. На некоторых Люси Линмор одна, а на некоторых она держит на руках меня.

— Иногда, я чувствую себя виноватым, что не смог защитить ее, – признаюсь я, наблюдая, как девушка рассматривает снимки.