Книга Почтальон Неруды, страница 25 – Антонио Скармета

Вскоре в бухту прибыли юные рабочие и принялись вбивать столбы от поселка до самого шоссе. Товарищ Родригес утверждал, что не пройдет и трех недель, как в домах рыбаков будет свет. «Альенде свое слово держит», – произнес он, подкручивая усы. Однако прогресс в бухте повлек за собой и сопутствующие трудности. Однажды, когда Марио готовил салат по-чилийски, нарезая острым ножом помидоры, подобно виртуозу из оды Неруды («должны мы, к несчастью, его загубить, вонзить в его мякоть клинок»), он заметил взгляд товарища Родригеса, сосредоточенный на ягодицах Беатрис, которая, налив ему вина, возвращалась к бару. А через минуту, когда она уже растягивала губы в улыбке в ответ на просьбу подать ему «этот салат по-чилийски», Марио перепрыгнул через стойку с ножом в руках, занес его над головой, словно герой японских вестернов, и, подскочив к столику товарища Родригеса, опустил так резко и круто, что лезвие вонзилось в столешницу сантиметра на четыре. Товарищ Родригес, привыкший к геологическим измерениям и геометрической точности, понял, что выходка эта по-поэтически метафорична. Войди так нож в плоть честного христианина, с грустью подумал он, его только и останется, что пустить на гуляш. Тогда он чинно попросил счет и впредь воздержался от новых визитов в закусочную. Марио, в свою очередь, наученный изречениями доньи Росы, которая одним выстрелом всегда целилась в обоих зайцев, жестом указал Беатрис на зловещий нож, через минуту после инцидента все еще торчавший из благородной древесины раули.

— Поняла, – ответила та.

Заработанные новым ремеслом средства донья Роса пустила на кое-какие инвестиции, привлекшие новых клиентов. Прежде всего, за неудобные помесячные взносы она приобрела телевизор, что привело в бар доселе не освоенную клиентуру: жен рабочих из лагеря, которые оставляли своих мужей в палатках, чтобы те после сытного обеда, завершаемого для лучшего пищеварения красным вином, вздремнули, а сами заказывали нескончаемый мятный лимонад, травяные чаи и настои, жадно при этом поглощая сцены из мексиканского телесериала «Просто Мария». Когда же после каждого эпизода на экране появлялся просвещенный марксист-активист, обличавший культурный империализм и реакционные идеи, навязываемые «нашему народу» через мелодрамы, женщины выключали телевизор и брались за вязание или домино.

Хотя Марио всегда считал свою тещу скупой («У вас, сеньора, в кошельке никак пираньи водятся»), уже через год шинковки моркови, разделывания макрели и рыданий над луком он сумел накопить достаточно, чтобы начать мечтать о претворении в жизнь своего самого заветного желания: купить авиабилет в Париж и навестить Неруду.

Некоторое время спустя дон Косме пожаловал в приходскую церковь, поделился с венчавшим пару священником своим планом, и, перебрав в кладовой реквизит, оставшийся после прошедшей в Сан-Антонио инсценировки крестного пути, поставленной Анибалом Короной-старшим (чей талантливый, придерживавшийся социалистических взглядов сын унаследовал от отца прозвище «Корона без трона»), они отыскали крылья из гусиных, утиных, куриных и прочих перьев, которые, если потянуть за веревку, расправлялись, точно на ангеле. С ювелирным терпением священник соорудил на спине дона Косме незамысловатую конструкцию, нацепил на него зеленый пластиковый козырек, похожий на те, что носили гангстеры в игорных притонах, и полиролем отчистил до блеска красовавшуюся на животе золотую цепь от часов.