Книга Почтальон Неруды, страница 10 – Антонио Скармета

— Дон Пабло, сравнение это не годится: Беатрис намного красивее моей матери.

— Дорогой Марио, я сгораю от любопытства прочесть телеграмму. С твоего позволения.

— Конечно-конечно.

— Благодарю.

Неруда хотел было аккуратно вскрыть конверт, но в итоге порвал его вместе с телеграммой. Марио поднялся на носки и вытянул шею, пытаясь поверх плеча разглядеть его содержимое.

— Это не из Швеции, нет?

— Нет.

— Думаете, в этом году вам дадут Нобелевскую премию?

— Я об этом больше не переживаю. Это возмутительно: каждый год находить себя в списке соревнующихся; я, в конце концов, не скаковая лошадь.

— От кого же тогда телеграмма?

— От Центрального комитета партии.

Неруда выдержал трагическую паузу.

— Молодой человек, сегодня, случаем, не тринадцатое число?

— Плохие новости?

— Отвратительные! Мне предлагают стать кандидатом в президенты!

— Дон Пабло, это же замечательно!

— Замечательно, когда тебя выдвигают на эту должность. Но что, если меня выберут?

— Конечно, выберут. Вас все знают. В доме моего отца всего одна книга, и та – ваша.

— И что это значит?

— Как это – что значит? Если даже у моего отца, который не умеет ни читать, ни писать, есть ваша книга, то мы точно победим.

— «Мы победим»?

— Ну да, я буду за вас голосовать.

— Спасибо за поддержку.

Неруда сложил куски телеграммы и убрал в задний карман брюк. Марио смотрел на него, и глаза его подернулись влагой; Неруде он напомнил мокнувшего под дождем щенка в родном Паррале.

Затем со всей серьезностью поэт произнес:

— А теперь – в закусочную, познакомиться наконец с этой Беатрис Гонсалес, о которой я столь наслышан.

— Дон Пабло, вы шутите.

— Нисколько. Мы сядем прямо за стойку, закажем вино – и приглядимся к твоей подруге.

— Она так и помрет, увидев нас вместе! Пабло Неруда и Марио Хименес пьют в закусочной вино. Так и помрет!

— Это будет печально. Тогда вместо стихотворения придется писать ей эпитафию.

Неруда бодро зашагал, однако заметив, что Марио, словно громом сраженный, остался стоять на месте, обернулся и крикнул:

— В чем теперь дело?

Марио быстро догнал его, посмотрел в глаза и сказал:

— Дон Пабло, если я женюсь на Беатрис Гонсалес, вы будете моим посаженым отцом?

Почесав гладко выбритый подбородок, Неруда сделал вид, будто раздумывает над ответом, затем уверенно поднес палец ко лбу.

— Сначала мы выпьем в закусочной вина, а после – пораскинем мозгами над двумя важными вопросами.

— Какими?

— Над должностью президента республики и над Беатрис Гонсалес.

Завидев на входе в закусочную Пабло Неруду в сопровождении какого-то юноши, который не нес – вцепился в доверенную ему кожаную сумку, рыбак решил оповестить новую официантку о делегации, частично состоявшей из очень важных персон.

— Пришли!

Вновь прибывшие заняли столик напротив стойки, из-за которой уже выходила девушка лет восемнадцати, с вьющимися, растрепанными ветром каштановыми волосами, с округлыми, точно сливы, карими глазами, полными решимости и грусти; шея ее плавно перетекала в грудь, нарочито стянутую белой блузкой на два размера меньше; соски озорно проступали даже сквозь белье, а талия была из тех, какие только обнимать и танцевать танго, пока не кончится ночь – и вино. Мгновение – и взору вновь прибывших предстала самая выдающаяся часть ее тела. А именно та, что, превращаясь в головокружительные бедра, сдобренные мини-юбкой, привлекавшей внимание к ногам, медленным танцем скользила через медные колени и завершалась босыми, грубоватыми, плавно очерченными стопами, откуда взгляд, задерживаясь на каждом отрезке, поднимался обратно, к карим глазам, полным тоски, которая, едва девушка подошла к посетителям, тут же сменилась лукавством.