Книга Только рядом, страница 51 – Эве Лин, Арина Сноу

Меня нет.

Меня больше нет.

Но звонок продолжается, становится все более настойчивым, они пиликают вместе с телефоном. Оглушая. Я все же беру себя в руки и встаю. Меня качает, голова кружится, а из-за слез практически ничего не видно. Иду на ощупь по темному коридору, спотыкаюсь об тумбочку, больно ударяясь ногой, но сейчас душевная боль сильнее, чем физическая, поэтому даже не замечаю этого.

Не смотрю в глазок, а сразу же открываю дверь. Не знаю, кто это, но хочу, чтобы он ушел, оставил меня наедине со своим горем.

Меня сразу же слепит яркий свет на этаже, поэтому я не могу разглядеть, кто это. Но по фигуре понимаю, что это Влад. Он здесь.

Теперь я не хочу, чтобы он уходил, хочу, чтобы остался, побыл со мной, ведь он тоже хорошо знал Николая Федоровича.

— Он… — хочу сказать, что он умер, но даже не могу произнести это слово, меня словно скрючивает, из горла вырывается очередной всхлип.

— Я знаю, Кукла.

И потом он заходит и просто притягивает меня к себе. Сильно. И я понимаю, что хочу тепла, сейчас. Поэтому сама прижимаюсь к его груди, вдыхая его парфюм и холод осенней ночи.

Я опять плачу, уже не так надрывно, пачкая слезами его футболку, а он гладит меня по голове, иногда что-то говоря, иногда просто молчит. Не знаю, сколько это продолжается, он сам подталкивает меня на кухню, где сажает меня за стол, начиная хозяйничать как дома.

Потом он дает мне чашку с пробивающим запахом валерьянки.

— Пей! — твердо говорит он. У меня дрожат руки, поэтому он сам держит чашку перед моим лицом. — Тебе нужно немножко успокоиться и поспать…

Не противлюсь, ведь он прав. Послушно пью горькую жидкость. Потом он ведет меня в спальню. Успокоительное действует на меня моментально, я становлюсь слабой куклой, глаза сами собой начинают закрываться. Он хочет уйти, но я понимаю, что не хочу оставаться одна, только не сейчас. Поэтому даже не обдумываю то, что предлагаю.

— Останься… пожалуйста… — прошу хрипло.

Он замирает почти у самой двери, потом без лишних слов идет обратно ко мне. Ложиться на кровать и притягивает меня к себе спиной, обвивая мою талию.

— Спи, Кукла, я буду рядом, — шепчет он мне в шею, опаляя ее горячим дыханием. — Теперь всегда…

Больше ни о чем не думаю, а просто закрываю глаза, сразу же проваливаясь в сон.

Мне снится Николай Федорович, вдалеке, там, где солнце и тепло. Он гуляет по песчаному берегу и смотрит вдаль, на бескрайний океан. Хочу подойти к нему, но не могу, меня словно что-то держит. Не дает идти дальше. Поэтому приходится только кричать, но он не слышит меня, все так же идя по берегу. А я все кричу, хочу, чтобы он услышал меня, повернулся ко мне. Но он не делает этого, только в последний момент оборачивается, смотря на меня. Такой, как прежде, живой и здоровый, полный сил и планов. Он ничего не говорит, просто улыбается, глядя на меня. А я плачу, горячие слезы бегут по моему лицу. И я словно слышу его голос у меня в голове:

— Я не хочу, чтобы ты плакала…

И я не буду, ради него.

Он идет все дальше, а я остаюсь на том же самом месте, видя, как становится все меньше и меньше его фигура, а потом практически сливается с бесконечным горизонтом.

Последующие дни проходят как в тумане, я что-то делаю, куда-то хожу. А потом мы оказываемся на кладбище. Тихое место, где есть только боль и смерть. Сегодня погода особенно дождливая и ветреная, словно тоже скорбит об усопшем. Я вижу незнакомые лица, все в черных очках и в черной одежде. Я практически никого здесь не знаю, только некоторых, кого видела на дне рождения Николая Федоровича. Гроб с телом опускают в могилу, а мне кажется, там хоронят и частичку моего сердца.