Книга Не твоя проводница. Развод в поезде, страница 15 – Саманта Джонс

Кофе принесли в толстых чашках. Я сделала глоток и закрыла глаза. Горьковатый, с кислинкой, густой. Настоящий. Не тот растворимый, которым мы спасаемся в ночных сменах.

— Хорошо, — выдохнула я.

— Хорошо, — повторил он, глядя не на чашку, а на меня.

Мы говорили о всякой ерунде. Алексей смеялся — низко, раскатисто, запрокидывая голову. Я заметила, что седина на его висках гуще, чем под фуражкой, и это почему-то тронуло меня до слез. Я не заплакала, конечно. Сделала еще глоток кофе.

— Лен, — он внезапно стал серьезным, поставил чашку на блюдце и уперся в нее пальцами. — Я хочу спросить. И ты не отвечай, если не хочешь. Ты сейчас… как? По-настоящему?

Я смотрела на его пальцы. Чистые, без колец. Сильные. Такими пальцами держат рацию, стучат по расписаниям, поправляют галстук перед выходом к пассажирам. И я подумала, что уже очень давно никто не спрашивал меня, как я на самом деле.

— Как поезд, который сошел с рельсов, — сказала я честно. — Вроде и состав цел, и люди живы, а колея кончилась. И непонятно, как на нее возвращаться.

Он кивнул, принимая мою метафору без лишних комментариев.

— Знаешь, что главное в таком случае? — спросил он. — Не дергаться. Остановиться. Осмотреться. И ждать, пока придет умиротворение.

— А если не придет? — спросила я тихо.

— Придет, — сказал он уверенно. — Обязательно придет. Но даже если задержится… ты же не одна.

Я подняла на него глаза. В его взгляде не было жалости. У Алексея была тихая, спокойная сила.

— Спасибо, — сказала я. — За кофе. И за… это.

— Не за что, Лен. Это не благотворительность, — усмехнулся он. — Я, если честно, сам давно не выбирался в город. А одному идти в кафе — тоска.

Мы просидели почти два часа. За окном стемнело, зажглись фонари, и витражное стекло превратилось в темное зеркало, в котором отражались мы вдвоем: женщина в белом свитере с усталыми, но спокойными глазами, и мужчина, который смотрел на нее так, будто она была не просто проводницей из его состава, а чем-то гораздо более важным.

Когда мы вышли на улицу, ветер стих. Моросило. Алексей расстегнул куртку и, не спрашивая, накинул мне на плечи. Я хотела возразить, но его пальцы на мгновение задержались на моей ключице — легче перышка, случайно — и я замолчала.

— Простынешь, — сказал он. — Нам завтра в рейс.

Мы возвращались к вокзалу другой дорогой. Миновали сквер, где фонари отражались в лужах, и я вдруг поймала себя на том, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Не потому, что, между нами, что-то произошло. Потому что ничего не произошло. Не было неловкости, не было попыток залезть в душу. Был просто вечер. Два человека, которые понимают друг друга без свистка.

У вокзала мы остановились. Свет от дежурной лампы падал на его лицо, делая черты резкими, почти графичными.

— Спасибо за экскурсию, Лена, — сказал он официально, но в глазах плясали чертики. — Зачет. Рекомендую продолжить ознакомление с городом в следующий отстой.

— Посмотрим, Алексей Иванович, — ответила я, возвращая ему куртку. Наши пальцы снова встретились, и на этот раз я не отвела руку первой. Это он отпустил.

— Спокойной ночи, — сказал он. — У нас ранний подъем.

Я поднялась в свой вагон. Прошла в служебное купе, села на жесткую полку и долго смотрела в окно на перрон, где уже никого не было.