Книга Меня не сломать. Развод, страница 77 – Елена Левашова

— Он наемный работник, не владелец помещения. Так что…

— А я настаиваю, чтобы он поехал с нами, – твердо произношу я. – Поймите, так будет лучше… Его адвокат обвинит вас потом непонятно в чем… Подложили, подставили…

— Хорошо, возьмем его с собой.

Стас окидывает нас хмурым взглядом и следует в машину дежурного…

Офис «ПринтСмайл» располагается в безликом, блестящем бизнес-центре. По понятным причинам Стас не любил, когда я к нему захаживала… Поначалу он, конечно, терпел, но потом выпроваживал меня без стеснения…

Нас встречает его начальник, Евгений Миронюк, мужчина лет шестидесяти с усталым лицом и нервно бегающими глазами – его вызвал один из оперативников.

— Что здесь происходит? – хмуро спрашивает он, глядя то на следователя, то на меня. – У нас нет никаких претензий к работе Аникеева. И никаких проверок нами не было инициировано. Это… какая-то ошибка… Послушайте…

— Спасибо вам большое, Евгений Павлович. Все это – чудовищное недоразумение. Я не поджигал цех жены. И всегда работал честно. Никаких диверсий против вас и вашей родни я не совершал.

— Пока просто проверка, Евгений Павлович, – ровным тоном отвечает Леонид Васильевич, предъявляя ордер. – Нам нужно осмотреть рабочее место Аникеева.

— С чего вы, вообще, взяли, что здесь замешана работа? Стас против развода, это я знаю… Может, он решил насолить жене? Мы-то здесь при чем? Лена и Юра, они… Стас, во что ты впутался?

— Я не виноват, клянусь, – сипит Стас. – Это все они… Они решили меня подставить.

— Евгений Павлович, – отмахивается от Стаса следователь. – Речь о ваших родственниках. Мы должны проверить все. Позвольте пройти в его кабинет? Обыск будет проводиться в присутствии понятых.

Мы заходим в кабинет. Здесь все стандартно: стол, компьютер, полки с образцами рекламной продукции. Ничего личного, кроме стоя́щей на столе чашки и рамки с фотографией нашей семьи…

— Надя, есть идеи? – тихо спрашивает Лев.

Я осматриваюсь. Взгляд цепляется за массивную столешницу.

— Стас хвастался, что заказал себе стол с «сюрпризом», – говорю я. – Думаю, вот здесь.

— Думает она… Стерва! – рычит Стас.

— Помолчите, Аникеев!

Я провожу рукой по нижней кромке стола и нащупываю едва заметный шов. Один из оперативников поддевает его специальным инструментом. Раздается щелчок, и небольшая панель отходит в сторону, открывая узкую нишу. Внутри – тонкая папка из серого картона.

Леонид Васильевич надевает перчатки и аккуратно достает ее. Открывает. Мы со Львом заглядываем ему через плечо. Внутри несколько листов.

— Так-так… – бормочет следователь. – План-схема подъезда к вашему цеху, Надежда Александровна. С пометками, где лучше парковать машину, чтобы не попасть на камеры.

— Это… Это подстава! – орет Стас. – Я впервые вижу эту папку! Я не поджигал. Я ничего не делал! Отпустите меня, гады-ы!

— На пятнадцать суток сесть захотел? Молчать, Аникеев, – приказывает Леонид Васильевич.

— Это не мое… клянусь, – сипит Стас.

— А это что? – оперативник указывает на другой лист. – Расписка от некоего «П.И.» в получении ста тысяч рублей за «консультационные услуги по решению производственных вопросов». Подпись неразборчивая, но дата… за два дня до пожара.

— Ты всё спланировал, – шепчу я, чувствуя, как леденеют кончики пальцев. Всё сходится. Каждая деталь.