Книга Жвачка 2, страница 87 – Э. Мадес

В таком состоянии ему не до аниматорства, и к тому же без Лиама нам с Матвеем пришлось бы контактировать в лоб, что гарантированно закончилось бы катастрофой по всем фронтам.

Присутствие Ли на выставке — чистая формальность, так что почти всё время они с Эмми планируют тонуть в сахарной вате и штурмовать замок Спящей Красавицы.

Малышка буквально горит идеей увидеть сказку Уолта Диснея наяву.

Я смотрю, как Лиам аккуратно пакует её крошечный чемодан, и внутри всё сжимается. Кажется, с их отъездом из этой квартиры уедет сама жизнь.

Останемся только мы с Шоном, который, к слову, сияет от предвкушения и обещает «утопить меня в любви и романтике».

Перед нами открылась чудесная возможность — пять дней в пустом общем пространстве. Только мы. Без свидетелей и теней бывших.

Шон выглядит как человек, выигравший крупный приз. А я… я пытаюсь убедить себя, что именно этого и хотела. Пытаюсь не думать о том, что тишина в большой квартире может оказаться слишком оглушительной.

Ещё из хорошего: я всё же решилась. Рассказала своим об Эмми и пригласила всех на свадьбу. Прилететь должны полным составом, даже дедушка.

Я воспользовалась советом Матвея — наступила на горло собственной гордости и сделала этот тяжёлый первый шаг. Попросила прощения у дедушки за всё сразу, а после мы провисели в Скайпе несколько часов, наверстывая годы молчания.

— Ну ты даёшь, Мирочек, — ворчал дед, и в его голосе слышалась знакомая смесь любви и раздражения. — Дать бы тебе по шее за такие выкрутасы. Скрыла правнучку, ни разу не привезла… Если бы не Матвей, так и помер бы, не оттанцевав на твоей свадьбе и не подержав на руках правнучку.

Он задвинул целую речь о том, как мечтал передать свой клуб внукам и что теперь Аристов ему «действительно внук» — ну конечно же, — раз подарил правнучку.

Дедуля не удержался и вставил шпильку про то, что я «дурака валяю и изобретаю велосипед». Мол, есть у Эмми отец — зачем искать нового?

Правда, на своей правоте он сильно не настаивал, очевидно побоялся раскачать нашу едва склеенную лодку примирения.

Сдержанно кивнул, когда я отрезала:

— Замуж выхожу не для того, чтобы искать Эмми папу, а потому что хочу быть счастливой и любимой. Сама. Как женщина, а не только как мать.

Глубоко вдыхаю аромат специй, смешанных со сливками. Нужно проверить готовность пирога.

Открыв духовку, выпускаю пар, обволакивающий всю кухню уютом.

Вечер перед вылетом в Париж обещает быть напряжённым. В воздухе висит слишком много недосказанного, а чемоданы напоминают о том, что уже завтра тишина в этом доме станет невыносимой.

Я готовлю ужин на шесть персон, упрямо настраиваясь на волну позитива и дружелюбия.

Попрощаться с Эмс придёт Матвей. Шон, разумеется, не смог остаться в стороне и изъявил желание присутствовать — «хозяйский контроль» прежде всего. А чтобы «русский медведь» не скучал в нашей компании, будет и Ингрид.

По разумению Миллера, это идеальный ход: мои опасения вот-вот сбудутся, и нам действительно предстоит дружить семьями.

На случай неловких пауз у нас заготовлена уйма безопасных тем.

Впереди бой Матвея. Я даже в мыслях не произношу «если» — в нашей семье, той, что в России, в его победе никто не сомневается.

Он должен выиграть, должен выйти из клетки абсолютным чемпионом, и для моих близких это событие почти сакральное.