Книга Жвачка 2, страница 86 – Э. Мадес

Поднимаю взгляд, цепляясь за духовой шкаф. Там, сквозь копчёное стекло, просматриваются белые кроссовки Матвея.

Грустно посмеиваюсь с тяжестью в груди.

Облегчения нет.

Есть только холод, затекающий в лёгкие вместо кислорода.

Кажется, Матвей Андреевич наконец-то услышал меня.

Та ночь изменила всё.

Неловкость исчезла, сменившись ледяной дистанцией: мы почти не разговариваем и старательно не смотрим друг другу в глаза.

Три недели пролетели в рабочем аду. Подготовка к отчётным концертам, аттестация и перевод моих девочек на следующую ступень — в класс профессионального мастерства. Это время всегда выжимает досуха — и физически, и морально.

После определённого этапа от меня зависит не так много, однако на мои плечи ложится другое бремя — отбиваться от родителей, для каждого из которых их ребёнок — непризнанный гений, и именно их дочь обязана пройти в «большой балет».

Большинство родителей не спрашивает своих детей, хотят ли они такой жизни.

Ко мне их приводят совсем малютками — ровесницами Эмс или чуть старше. В таком возрасте сложно дать характеристику и предугадать, что будет после наступления пубертатного порога.

Часто случается «синдром Ирины Вязевой».

Вот ты — взрослая девушка, поставившая всё на балет. Ты горишь делом, всей душой мечтаешь о сцене, но собственное тело предаёт, становясь профнепригодным.

По возможности я стараюсь отсекать таких девочек на взлёте, как только улавливаю первые звоночки. Привожу в пример Иру.

С особо упёртыми родителями говорю жёстко.

Для тех, кто моих слов не понимает, как и для «Варвар», у меня подготовлены прайс-листы клиник пластической хирургии с выделенными маркером ценами на липосакцию бёдер, живота и коррекцию груди.

Обычно после совета начинать откладывать деньги на «светлое болезненное будущее» их детей уже сейчас на меня пишут жалобы, но мне плевать.

Пусть лучше ненавидят меня, чем ломают детей.

Итог всё равно один: в лучшем случае — массовка в кордебалете, в худшем — уход со сцены в никуда, без должного образования и шанса на нормальную жизнь.

Балет — это не профессия. Это диагноз, который не лечится даже после выхода на «пенсию», что уж говорить о нереализованных амбициях?

А компенсировать внутренний погром удаётся далеко не всем.

Я скорее исключение.

За прошедшее время Шон немного усмирил свою ревность и вечное желание метить территорию. Может, смирился с присутствием Аристова, а может, дело в том, что Лиам стал нашим буфером, и теперь наши с Матвеем отношения сошли на нет — мы вообще практически не пересекаемся.

Он сидит с дочкой, пока я в студии, и наоборот. В те дни, когда у него плотный график — сумасшедшие тренировки и спарринги, — у нас с Эмми девчачьи делишки.

А может, Шон спокоен, потому что у Матвея с Ингрид «всё серьёзно». Информация из первых уст — Нельсон ведь врать не станет, верно?

Ха-ха.

Как бы там ни было, Миллер выдохнул.

У Лиама на носу важная выставка в Париже. Мы долго спорили, и, когда я всё же решилась отпустить с ним малышку, в чат вошёл недовольный папаша, с мнением которого, чёрт возьми, теперь тоже приходится считаться.

Аргументы в стиле: «у меня завал», «у тебя финальная неделя подготовки», «в Париже живёт Микки-Маус и есть розовый замок» — в итоге перевесили.

Последняя неделя перед боем у Аристова — это всегда режим зомби: дикий дефицит калорий, изматывающая сгонка веса и натянутые нервы.