Книга Зодиак. По следам зла, страница 41 – Андрей Залевский

Ошибки не было. Логика гомофонической подстановки рухнула под натиском обычной школьной эрудиции и психологической проницательности. Шифр поддался.

По мере того как сетка заполнялась буквами, интеллектуальный восторг Харденов от решения сложнейшей головоломки стремительно испарялся. На его место приходил первобытный, сковывающий холод.

Кухонный стол перестал быть местом академических упражнений. Он превратился в спиритическую доску, через которую с ними заговорил монстр.

Буква за буквой, слово за словом, на листе бумаги проступал философский манифест абсолютного зла. Это было не просто признание в убийствах. Это было приглашение заглянуть в искаженный, гниющий разум человека, для которого чужая жизнь не имела никакой ценности.

Дональд писал, а Бетти читала вслух то, что выходило из-под его карандаша. Ее голос в ночной тишине звучал хрипло и надломленно.

— «I like killing people because it is so much fun...» — прочитала она. (Мне нравится убивать людей, потому что это так весело...)

Они остановились. Само слово «весело» (fun) в контексте разорванных пуль девятимиллиметрового калибра тел на парковке Блу-Рок-Спрингс вызывало физическую тошноту.

Дональд сжал челюсти и продолжил расшифровку. Следующая фраза ударила их еще сильнее, обнажив первобытную, почти звериную мотивацию убийцы.

— «...it is more fun than killing wild game in the forrest because man is the most dangeroue anamal of all». (...это намного веселее, чем убивать дикую дичь в лесу, потому что человек — самое опасное животное из всех).

Дональд остановил карандаш. Он уставился на слова, написанные его собственным почерком поверх символов маньяка.

Убийца допустил две орфографические ошибки в одном предложении: он написал «forrest» (лес) с двумя «r», а слова «опасное животное» (dangerous animal) исказил до неузнаваемого, безграмотного dangeroue anamal.

Эта безграмотность делала текст еще более пугающим. Она контрастировала со сложностью самого шифра. Перед ними был не гениальный злой профессор, а дремучий, необразованный садист, чья философия умещалась на уровне бульварного чтива. Утверждение, что «человек — самое опасное животное», было не оригинальной мыслью маньяка, а банальной калькой с популярного в те годы рассказа Ричарда Коннелла «Самая опасная игра», который часто входил в школьную программу.

Психопат читал те же книги, что и подростки, которых он убивал. И он воспринимал их буквально. Для него улицы Калифорнии стали охотничьим угодьем, а люди — дичью.

Но дальше текст погружался в совсем уж мрачные глубины оккультного бреда. Хардены продолжали механически переводить символы, чувствуя себя так, словно они спускаются в сырой, темный подвал, где пахнет кровью и безумием.

«To kill something gives me the most thrilling experence it is even better than getting your rocks off with a girl...» (Убить что-то дает мне самый захватывающий опыт, это даже лучше, чем кончить с девушкой...)

Здесь маски были сорваны окончательно. Никаких высоких мотивов. Никакой мести обществу. Только чистая, дистиллированная психопатия, в которой сексуальное удовлетворение было намертво спаяно с процессом отнятия жизни. Убийство стало для него единственным способом почувствовать себя живым, ощутить абсолютную власть над другим существом.