Книга Зодиак. По следам зла, страница 12 – Андрей Залевский

Экран замер окончательно. Триста сорок символов были взломаны. Тайна, продержавшаяся полвека, пала.

Но в комнатах трех исследователей не было радости победы. Никто не открывал шампанское, никто не кричал от восторга. Их накрыл липкий, парализующий страх. Это была физиологическая реакция на контакт с чистым, концентрированным безумием.

«Рабы».

Это короткое слово, напечатанное холодным цифровым шрифтом, ударило Дэвида под дых. Он откинулся на спинку кресла, чувствуя, как немеют кончики пальцев. Дыхание перехватило.

Для абстрактного алгоритма это было лишь слово, состоящее из шести букв: S-L-A-V-E-S. Очередная комбинация символов, совпавшая с лингвистической моделью английского языка. Но Дэвид, погруженный в материалы дела на протяжении десятилетия, знал истинную цену этого слова.

Зодиак не собирал души в метафорическом смысле. Он верил, что забирает их физически. Его система верований, жалкая и чудовищная в своей примитивности, служила оправданием для того, чтобы резать плоть и пускать кровь. Чтобы в момент, когда он нажимал на курок или наносил удар ножом, он мог чувствовать себя не ничтожеством с комплексами, а темным богом, пополняющим свою армию для загробной жизни.

Оранчак закрыл глаза. Перед его внутренним взором начали всплывать фотографии с мест преступлений. Полицейские полароиды, выцветшие от времени, но не утратившие своей тошнотворной жестокости.

Он вспомнил их имена. Тех, кого этот безграмотный монстр назвал своими «рабами».

Дарлин Феррин, расстрелянная в упор в своей машине. Брайан Хартнелл, выживший после множественных ножевых ранений на берегу озера, и Сесилия Шепард, чья жизнь оборвалась там же. Пол Стайн, таксист, застреленный в затылок на темном перекрестке Сан-Франциско.

Математическая головоломка окончательно растворилась. Цифры истекли кровью.

«Я надеюсь, вы получаете удовольствие...» — издевался голос с экрана.

Какое может быть удовольствие в том, чтобы вглядываться в глаза Бездне? В том, чтобы понимать, что где-то на улицах Калифорнии ходил человек, чья система координат была настолько непоправимо сломана, что чужая агония стала для него пропуском в вымышленный рай?

Тишину разорвал хриплый голос Сэма в наушниках Дэвида: — Мы сделали это, парни. Мы вскрыли его. — Да, — тихо, почти шепотом ответил Ярл. — Но здесь нет имени. Нет разгадки того, кто он. Только это... больное дерьмо.

Дэвид молчал. Он все еще стоял на краю пропасти, в которую только что заглянул. Его разум пытался осмыслить масштаб этой трагедии. Пятьдесят лет лучшие умы Америки бились над шифром, ожидая найти в нем сложную схему, координаты, скрытое послание гения. А нашли лишь записку сумасшедшего, опьяненного собственной безнаказанностью и властью над жизнями невинных людей.

Смерть. Этим словом маньяк закончил свое послание. Не было точки. Не было прощания. Только констатация факта.

«Рабы для рая».

Дэвид снова и снова прокручивал в голове эту фразу. Он попытался представить, с чего все началось. Когда абстрактная, извращенная фантазия в голове безымянного человека впервые пересекла черту и выплеснулась в реальный мир? Когда он впервые решил, что имеет право отнимать будущее у других ради своего бредового посмертия?

Матрица на экране начала расплываться. Синее свечение монитора 2020 года тускнело, словно теряя свою цифровую плотность. Гул кулеров, охлаждающих суперкомпьютер в Мельбурне, начал отдаляться, трансформируясь в другой, более низкий и угрожающий звук.