Книга Его зовут Тед, страница 81 – Андрей Залевский

Анатомия самообмана

Утро 31 декабря 1977 года в тюремном блоке началось с привычных, металлических звуков: лязг ключей, скрип тяжелых дверей, приглушенные голоса охранников, заступающих на дневную смену. За стенами тюрьмы искрился на солнце свежий колорадский снег. Атмосфера была расслабленной. Канун Нового года — это время, когда даже самые суровые надзиратели думают о семьях, праздничных ужинах и скором окончании смены.

Камера номер 4, где содержался главный подозреваемый в убийстве Кэрин Кэмпбелл, находилась под так называемым «строгим контролем». Это означало, что охранники обязаны были регулярно проверять наличие заключенного. И они это делали.

Всю ночь, а затем и всё утро патрульные офицеры подходили к тяжелой стальной двери, заглядывали в узкое смотровое окошко, защищенное толстым стеклом, и видели одну и ту же умиротворяющую картину. На железной койке, отвернувшись к стене, лежал человек. Его форма угадывалась под грубым серым казенным одеялом: линия плеч, изгиб спины, голова, спрятанная под складками ткани.

В психологии это называется «ошибкой подтверждения». Мозг человека устроен так, что в условиях недостаточной видимости он достраивает реальность на основе ожиданий. Охранник знал, что в камере номер 4 должен находиться Тед Банди. Он видел под одеялом объем, соответствующий человеческому телу. Следовательно, Банди спал. Офицер ставил галочку в журнале обхода и шел дальше. Никто не хотел будить заключенного, который славился своими бесконечными жалобами и юридическими придирками. Пусть лучше спит.

Шли часы. Наступило время завтрака, но Банди не встал. Охранники списали это на его депрессивное состояние и слабость — за последние месяцы он сильно похудел и часто отказывался от еды.

Только к полудню, когда прошло уже более пятнадцати часов с того момента, как Банди протиснулся в квадратное отверстие в потолке, рутина наконец-то дала сбой. Один из надзирателей, разносивший обед, обратил внимание на то, что поза «спящего» не изменилась ни на миллиметр с самого вечера. Человек не может пролежать пятнадцать часов, ни разу не перевернувшись и не пошевелив рукой.

Охранник остановился у двери. Он постучал ключами по металлической раме. — Банди! — крикнул он. — Подъем. Время обеда.

Ответом была тишина. Никакого движения под серым одеялом.

Чувствуя, как по спине ползет первый, еще неосознанный холодок тревоги, офицер вставил ключ в замок. Дверь со скрипом открылась. Он шагнул в тесную камеру, подошел к койке и потянулся к краю одеяла.

— Эй, я кому говорю... — начал он, резко сдергивая шерстяную ткань.

Слова застряли у него в горле.

На матрасе не было человека. Там лежала тщательно выстроенная, издевательская инсталляция. Несколько толстых томов уголовного кодекса штата Колорадо и пухлые папки с судебными прецедентами формировали туловище. Свернутое полотенце и скомканная одежда имитировали голову и плечи.

Орудия правосудия — юридические справочники, которые система услужливо предоставила обвиняемому для подготовки к защите — были использованы им для того, чтобы эту систему уничтожить.

Охранник резко поднял голову. В потолке, там, где должен был находиться плафон освещения, зияла черная, квадратная дыра размером 30 на 30 сантиметров. Металлическая рамка была аккуратно выпилена, а следы распила замазаны мылом.